Впервые в своей жизни он имел право на ответ. Ему был дан шанс на свою жизнь. На выход из тени.

И, словно задавая все тот же вопрос, Ди продолжила свои визиты в его сны. Каждую ночь, под утро. Сама. Только к нему. За своим поцелуем.

После эксперимента с драконом Лер вынужден был рассказать ему об этом. Артефакт дознания, под действием которого велся протокол эксперимента, не предполагал наличия личных секретов. Лад задумчиво посмотрел на него. В глазах дракона ясно читалось сочувствие. Так смотрит на ребенка с больным зубом стоматолог.

— Хочешь, я попрошу Ге, она умеет блокировать сны? Это ее работа, мне как-то хорошо помогло, было дело.

Лер на мгновение представил себя без своих снов. Они снова хотят забрать у него Ди. Пусть звучит малодушно, но эти минуты перед рассветом были тем немногим, ради чего он сегодня жил. Служение идеям, вечная жизнь, великое равновесие — все эти слова ничего не стоили в сравнении с минутами нежности его сна. Зависимость? И пусть. Не так много у него недостатков. Уязвимее она его не делает.

— Нет. Оставьте меня в покое. И в голову мне не лезь, мы не на операции, ментальную связь разрешено закрывать вне боевых событий.

— Хорошо. Не рычи. Если совсем станет туго — предложение мое остается в силе. Не стесняйся.

Гуло не ответил. Не нужна ему была их жалость. Как и искорки опасения, невольно мелькающие в глазах дракона после удавшегося опыта с невольным его послушанием.

Все эти мысли беспорядочно мерцали в усталом сознании засыпающего Гуло. Впереди остаток ночи. И сон, его маленький кусочек личного рая.

Она снова пришла. И впервые — такая встревоженная.

Во всех своих снах, кроме самого первого, Лер ждал ее в одном и том же месте. Странном, незнакомом. Сидя на огромном черном камне, лежавшем на краю огромного обрыва. Позади — незнакомые горы, величественные, белоголовые, впереди — штормовое море со стремительно летящими рядами сизых облаков, под ногами — черный щебень. Он смотрит на небо, один, как обычно. И ждет. Снова ждет. Знает, что раздадутся тихие шаги за спиной, по плечам скользнут теплые руки, к щеке прижмется теплое дыхание. Она сделает еще пару шагов и присядет ему на колено. Обнимет, как девочка могучий дуб — двумя руками. Он укроет ее от ветра пологом куртки, отгородив кругом сильных рук от всех бед этого мира. Это стало почти ритуалом.

Но сегодня ему на плечо села птица. Вцепилась когтистыми лапами, словно боясь соскользнуть. Похлопала огромными белыми крыльями и нырнула ему прямо в руки, обратившись. Обнаженная, испуганная свой смелостью, беззащитная.