Лишь сны не давали ему покоя. Он закрыл свое сознание всеми известными способами защиты от ментального вмешательства. Благо, правила игры в группе позволяли выделять себе личное ментальное пространство… «вне рамок боевых операций». Вот он и «выделял». Лишь один иной мог входить сюда беспрепятственно — он сам.

Эти сны были его частью. Выматывали и дарили надежду. Несбыточную, преступную. Его личную, тайную надежду. Кто ему их дарил? Ближе к утру, в самые лучшие из ночей, она приходила к нему сама. Это было возможно лишь во снах. Нежная, прекрасная. Не похожая на сжатую пружину или натянутый лук, какой помнил он ее, какой она была все последние годы их совместной работы.

В первый свой приход в его сне Ветерок была ранена, растеряна, напугана. Лер хорошо помнил ту страшную отметину когтей суккуба на ее лице. Пришла сама. Потянулась, как птичка, что в лютые морозы садится на теплую руку.

И поцеловала. Сама. Невероятно. Робко, испуганно, словно прыгала в омут.

Странным было и то, что Лер отлично понимал, что все происходившее — только сон. Лишь во сне это было возможно и реально: приходившая к нему за поцелуями Ди, верно ждавший ее он сам.

Что чувствует мужчина, давно смирившийся с тем, что его единственная любовь недосягаема, невозможна? Все равно, что любить Солнце или Луну. Живет он под ними, ежедневно любуясь. В конце концов, привыкает к мысли, что таков порядок вещей. Как поселиться в городе с плохой погодой. Сначала трудно, потом обычно. А после — и невозможно иначе, немыслимо.

Так было и с Венди. Он давно свыкся со своим положением Тени. Лер отлично помнил тот разговор, состоявшийся много лет назад, когда «его персональный дракон» перехватил тот самый взгляд. Взгляд мужчины, рождавшегося в мальчике. Разговор «о предназначении». Ладон умел быть убедителен, как и все драконы, доходчиво объяснив простые истины: Лер был лишь пешкой. Солдатиком в большой игре. Только Тень у ног своей королевы. Телохранитель. Не больше. Тогда он усвоил урок. Как казалось — навечно.

Теперь все изменилось. Лер отчетливо понимал: он совсем не простая фигура. Он игрок и игрок не последнего масштаба. Дело было не только в его даре «кукловода». Простых людей, не отягощенных наследственностью азеркинов, «водили» многие. Иных — никто. Многих иных — никто и никогда. Не было в истории такого дара. Лишь в легендах. Что чувствовал он? Лишь усталость. Наваливалось непростое понимание: от него будут ждать. Зачастую невозможного. Сможет ли? Осилит? Что же теперь — неустанно спасать этот мир?

Главный же вопрос, на который ему предстояло ответить: чего хочет сам Леран Гуло?