Венанди молча кивнула. Закрыла глаза, зажала уши. Запах. Ей всегда говорили, что она «читала» запахи как-то иначе. Не так, как собака. Люди для нее пахли не парфюмом или потом. Их эмоции издавали отчетливые запахи. От некоторых за версту воняло, другие и вовсе не пахли. Скорее всего, птицы именно так чувствуют запахи. Хищные птицы.

Вот начало поединка с Филом. Ее удивление. Его веселое любопытство. Он лишь хотел себя испытать, выводя ее из себя, чтобы не жалела противника, казавшегося ей неопытным… Молния ревности за спиной. Острой, как клинок, очень быстро подавленной. Ее раздражение. Страх. Ярость. Как стыдно, боевой инквизитор, ведущий себя как подросток.

«Детка, это вполне нормально. Вчерашний день был очень тяжелым, ты многого не знаешь. Не отвлекайся». Паша умел наводить порядок даже в ее «безголовой голове».

Удивление, пятнами пахнувшее от курсантов. Снова острая ревность, но источник ее другой. Вошедший инкуб воздействует на окружающих как успокаивающий газ: эмоции остывают сразу на несколько градусов. У всех, кроме нее самой. Тревога Ипполита. Страх, острый страх у нее за спиной. Снова всплеск ревности в другом конце зала. И острая ненависть. Вонявшая, как свежее кошачье дерьмо.

Ее ярость утихает после очередной вспышки боли. Тревога, сочувствие, нежность. Снова ревность из первого источника, но она не пахнет сильно, смешанная с острым сожалением.

Запахи эмоций словно гаснут, остается только всплеск ненависти в углу зала, отделившаяся от него ревность и легкие порывы удивления, смешанные со страхом и любопытством. В этот момент все эмоции вдруг заканчиваются, словно их выключили, и следующий след уже — запах раздражения и усталости, видимо, след утренней уборки.

— Паша, что это было? — Ди открыла глаза и обернулась, все еще шевеля ноздрями чуткого носа.

— Я все видел. Давай выйдем в реал. И вообще, я не завтракал. Время подключать разум.

Они вышли под светлы очи продолжавшего размышлять о чем-то Корвуса. Паша продолжал придерживать Ди за плечо — ее ощутимо пошатывало.

— Ну как там? — Илья заинтересованно разглядывал Ди, явно открыв в ней для себя нечто новое.

— Отлично. Картинка начинает складываться. Кто бы это ни задумал, он сделал уже как минимум две серьезные ошибки. А это прекрасно, — вечно серьезный и немногословный Паша вдруг довольно улыбнулся, — тут все еще кормят внеурочно?

— Буфет есть. Или лучше кафе в Гурзуфе? — Илья, в отличие от сиятельных, похоже, отлично ориентировался в современном «Артеке» и окрестностях.

— Точно! Нам нужно в Гурзуф. Пошли?