— Значит ты хотел взять нас в ружьё? — хмыкнул воевода.

— Ну-у-у, — «смутился» атаман и осклабился. — Не то, что бы в ружьё, но спрашивать разрешения для прохода мы бы не стали.

— Да, мы бы и не противились. И где твои ещё струги?

— Кхе! Так уже, небось, из устья переволоки выходят, — рассмеялся атаман.

— Мы её Царицей зовём, — задумчиво сказал воевода и подумал, что как ему повезло с этим дерзким казачонком. Ведь если бы не он, то ему бы никак не получилось поговорить с атаманом. Казаки бы с ним и не разговаривали. Просто заставили бы под пушками открыть проход к Астрахани и всё. Либо сожгли бы крепость и взяли его казну.

Горчакова пробил пот. Казна была полной. Он искоса глянул на Тимофея Разина. Сотника воевода давно отправил службу нести, что бы не мешал разговору. И он был наедине с казаками. Почему он им так доверился? Ведь его и его казну можно сейчас взять легко. Ну, стоят за дверями стрельцы. И в крепости у него двести человек. Но ведь захоти сейчас, закрой двери и делай с ним что хочешь.

— Не бойся князь! Ты добрый товарищ нам будешь! Зачем тебя грабить, когда мы с твоей помощью больше возьмём? Но, хотели… Да-а-а… Хотели тебя тряхануть. Знали про твою полную кубышку. Ха-ха-ха! Стёпке скажи спасибо! Ха-ха-ха! Сейчас мне увести казаков надоть. Вели проход открыть. Я им сигнал дам, чтобы сразу к Астрахани шли. Да и пошли мы. Поздно уже. Солнце совсем садиться, а нам до заката надо быть на стругах. Мы на них тут переночуем, а завтра сходим до Астрахани. А потом до Персии. Там мы оставим казаков, продадим товар и вернёмся.

Атаман посмотрел на воеводу и улыбнулся.

— Пошлину я платить не буду. Кхе-кхе…

Воевода махнул рукой.

— Да, Бог с ней! То — ваше имущество, а не товар.

Василию Андреевичу было неприятно, что его могли провести какие-то «сиволапые» казаки. Могли! Могли! Но, с другой стороны, было такое щекочущее душу чувство, что это он их провёл. Не специально, не своим умом, но ведь казна осталась целой! И крепость не порушили. И потом с ними можно будет развернуться на Волге.

— Надо будет срочно отписать в Москву, как я Царицын спас от порушения и переговорами отправил казаков в Персию, — подумал Горчаков.

— Ладно, Тимофей… Как тебя по отечеству-то?

— Иваном отца звали.

— Из чьих будешь?

— Посадские отец с материю. В Воронеже и по сей день обитают. Торговлюшкой промышляют.

— О! Так ты из купцов⁈ — удивился Горчаков.

— Казак я! — гордо вскинул голову Тимофей. — Казачий старшина! И никогда купцом не был! Всё! Нет времени лясы точить! На струг нам пора. Бывай, князь. Благодарствуем за гостеприимство. Дай Бог, свидимся. Жди нас к весне. Зимовать в Персии буду.