Воевода встретил нас, стоя на «золотом крыльце». Сильно удивившись, увидев меня в богатом наряде и с торчащей из под кушака рукоятью кинжала, обнесённой россыпью мелких рубинов, он сделал непроизвольное движение ко мне, словно хотел разглядеть кинжал ближе. Однако воевода сделал вид, что просто шагнул навстречу гостям и сделал приглашающий жест руками.

— Он, точно, что-то от нас хочет, — подумал я, убеждаясь в своём наблюдении за мимикой князя. — Что-то он задумал…

— Я князь Горчаков Василий Андреевич, здешний воевода, — просто сказал князь.

— А боярин воевода Гагарин Иван Семёнович, здоров ли? — спросил атаман.

— Здоров-здоров, дай Бог. Может быть уже к Казани подплывает. Я как десятину назад у него воеводство принял. Кхе! Да, вы проходите!

— Нам, воевода, сигнал подать надо. Дозволь, мой Ивашка на башню сходит и помашет платком? Бо, палить начнут наши струги, без сигнала-то.

— Сигнал? — не удивился, а спросил воевода. — Пусть помашет. Распорядись, Фёдор Иванович, да проводи.

Сотник недовольно скривился и пошёл с крыльца, ведя за собой казака.

— Пока его нет, скажу, — вдруг тихо но внятно проговорил воевода. — Мне верные люди нужны на Волге, с которыми можно дела разбойные делать.

— О, как! — удивился Тимофей. — Зело разбойные?

— Зело богатые, — сказал воевода, поглядывая куда-то в сторону.

— Значит — зело разбойные. Почему к нам обратился?

— А к кому ещё? Ты — первый.

Он вдруг хмыкнул.

— Стёпка твой мне подсказал, что твоя фамилия переводится, как первый. Да и показал он, что с тобой можно дело иметь. Коль такого крутого казака вырастил, то сам ещё круче. А мне именно такие и нужны. Много тут ходят таких, что и побить не грех. Голландцы всякие, англичане.

— А царь? — хмыкнув спросил атаман.

— Не царь… Боярин Морозов с ними ладит. Ему денежки от голландцев идут. Вот и его казну тоже облегчить не грех.

— Голландские гости с пушками ходят…

— Так и у тебя пушки имеются. Или страшишься?

Атаман помолчал.

— Кто не страшиться, тот дурак, — сказал Тимофей. — Я поворую голландцев, а ты меня побьёшь за то.

— А ты воруй так, чтобы никто на тебя не сказал.

— Да, как такое возможно? — удивился атаман.

— Не оставляй следов, — пожал плечами Горчаков.

— Хм! Ты так смело говоришь о таком, кхм-кхм, первому встречному… Не боишься, что донесу?

Атаман глядел прямо в глаза Горчакову дерзновенно и от того, по спине Василия Андреевича побежали мурашки.

— Не уж-то я ошибся? — подумал он, но сказал. — А кто тебе поверит? Да и ежели б хотел донести, то не стал бы мне говорить. Ведь верно, Стёпка?

Я удивился обращению воеводы к Стёпке, а сам казачонок ещё более и снова впал в ступор.