Судя по храпу и носкам обуви, человек лежал лицом вверх. Кстати, никогда не слышал, чтобы люди храпели, спя лицом вниз. Спал я так, когда студентом по ночам грузил вагоны. Я приходил в общагу в пять часов утра и валился на подложенную под живот подушку, разгружая натруженные плечи и спину. Так спал, и умудрялся за два часа выспаться. Потом принимал душ и бежал на занятия. Эх, что такое отсутствие душа, я понял только здесь.

Стёпка вообще не умывался по утрам. Только то, что он занимался рыбой и разделкой тушек сусликов, заставляло его омывать руки, но не более. Только когда над телом получил контроль я, Стёпка стал заметнее чище и опрятнее. Наверное поэтому он так приглянулся старосте-ногайцу. Чёрт меня дёрнул выпросить у мачехи гребень и расчесать свои космы. Уж не для плотских ли утех меня присмотрел ногаец? А может продать кому хотел для «этого дела»? В Крым, например. Османы, я читал, грешили, суки, с молодыми особями мужского пола. Тьфу, млять!

Распалив себя безобразными картинами порнофильма с собой в главной роли, я сбросил верёвки котомки, приноровился и, как лягушка, прыгнул на впереди лежащее тело. Нож у меня, пока я полз, болтался на верёвке, надетой петлёй на левую кисть. Стёпка оказался левшой… Сейчас же я крепко сжимал его пальцами и в момент приземления на «тушку», накрыв пятку ножа правой рукой, вонзил его, как оказалось, в грудь спящему, а потом, выдернув, ударил ещё несколько раз куда-то выше.

Узкий и толстый нож, зафиксированный петлёй, не скользнул из пальцев, а входил в тело легко и по самую рукоятку. Дозорный заорал так, что проснулось селение, от которого я отполз всего-то метров на пятьсот, и я, вскочив и схватив мешок, рванул бегом, что есть мочи, в сторону Волги.

Перед прыжком меня немного трясло, зато после я бежал, словно ошпаренный, и добежал бы до крайнего струга, если бы вовремя не услышал кряхтение и разномастные возгласы на разных языках. Причём, я заметил, что казаки Тимофея Разина и между собой очень часто предпочитали говорить по-татарски.

Я упал в ковыль, не добегая метров пяти до струга и затихарился. Вряд ли кто будет тут меня искать, — подумал я, но ошибся. Всадники прискакали уже через пару минут. Мне ещё не удалось отдышаться после пробежки на тысячу метров.

— Кто-то напал на наш дозор! — крикнул, судя по голосу, ногаец-староста. — Зарезали Янбека. Не слышали никого?

— Не слышали и не видели, Сабур, — крикнул кто-то, не останавливая процесс транспортировки судна.

— Э, де, шайтан! — крикнул староста и стегнув лошадь, умчался в степь, где мелькали факела ногайцев.