Иноземцы окружали и Алексея Михайловича. Он намного активнее прожектировал всё европейское, чем его отец и, думаю, этому, во многом, способствовали и наши с ним беседы о передовых европейских технологиях. Да и сам он видел, что производство стекла, организованного в Измайлово Коетом, голландского сукна — Фимбрантом, сильно отличалось механизацией и качеством выпускаемой продукции. Коет быстро насытил царское аптекарское хозяйство бутыльками и склянками, а Фимбрант ткал парчу и удивительно красивое полотно со всякими цветочками и листочками, в том числе и шёлковое. Фимбрант также выделывал кожи лосей, медвежьи и иные шкуры и был мне весьма полезен.

Я удивлялся, как Алексей Михайлович полюбил охоту. Он и поселился в Измайлово, оттого, что ожидал снега, как манну небесную. Всё звал на охоту меня, и пришлось мне тоже высказывать нетерпение, хотя… С рогатинами на медведя? Это не мой вид спорта. А Алексею Михайловичу нравилось. От соколиной охоты он тоже возбуждался, но, убив самолично в предыдущую зиму двух медведей, насадив их на рогатины, эту зиму государь ждал с нетерпением, а я с тревогой. Про него мне было всё известно, а вот, что будет со мной, одному Богу. Так зачем рисковать?

С моей пасекой возникли непредвиденные сложности. Оказалось, что культивировать пчёл, это ещё тот «геморрой». В первый год матки осеменили почти все сотовые ячейки, и мне пришлось вынимать эти рамки, ставить другие, а маток ограничивать в перемещениях по улью. Потом я чуть было не прозевал вылет роёв. Помог поймать и переселить рои новый царский «охотовед» Иван Лукин, что пришёл на замену пострадавшему на лосиной охоте Никифору. Кроме Измайлово в прошлом году Алексей охотился на Истре в Павловском, там и приметил бойкого охотника, искавшего ему медведей, а после ранения Никифора, перевёз Лукина в Измайлово. Вот этому Ивану Лукину, что увлёкся моими ульями, я свою пасеку и передал.

Скатавшись в Астрахань, передав шхуну Тимофею и обсудив с ним наши дела «скорбные», я понял, что всё идет немного не так, как задумывалось. Принцип: «что охраняешь, то и имеешь», работал не в полную силу. Сейчас у нас с Тимофеем в руках имелся огромный ресурс в виде казачьего войска, который мы использовали не в полной мере. Не находилось верных людей. Мы с Тимофеем сразу решили сохранять в тайне наш основной промысел — грабёж.

На Волге получилось организовать ватагу, отбирающую у купцов товары, а вот на Каспии иностранные гости скоро кончились, а чтобы грабить русских купцов и оставлять это в секрете, таких людей не имелось.