— Кто такой — Паисий Лигарид? Зачем едет? — удивился Михаил Фёдорович.

— Кто знает? — пожал плечами Салтыков.

— Иезуит?

— Кто знает? — снова дёрнулся, словно от удара током боярин.

— А кто знать должен⁈ — возмутился царь.

— Они там все иезуиты, — сказал Морозов. — Все греко-католики под Римским престолом ходят.

— Снова станут нас уговаривать на двуперстие перейти. Под Греческие каноны… Ну что с ними делать? И не пускать нельзя, коль едет. Откуда прознали, что едет?

— От Днепровских казаков. Схватили они этого Паисия, держат у себя и спрашивают тебя, пускать ли далее.

— Что-то Польские казаки снова затевают. Небось к нам опять проситься станут. Сколько уже раз просились, а потом к польскому королю переходили.

— Они просятся, а мы не берём.

— Не для того мы с Польшей мир заключили, чтобы из-з каких-то продажных казаков ссориться. Нет нам пока никакого резона с Польшей или Крымчаками воевать. Так что про Паисия, как бишь его?

— Лигарид, — напомнил Салтыков.

— Грек что ли?

Я едва сдержался, чтобы не сказать всё, что знаю про этого Паисия Лигарида, но сдержался. Не моё это дело. Пока. Не мог я сейчас знать столько, сколько знаю. Может потом. Когда ещё этот Паисий Лигарид, посланный Коллегией Пропаганды Ватикана в Константинополь, доедет до Москвы? Сейчас он сбежал оттуда, потому что на патриарший престол взошёл Парфений Второй, энергично боровшийся с иезуитским влиянием на Востоке.

— Иезуит ли он? — проговорил я мысленно и так же мысленно рассмеялся. — Ха-ха-ха! Ещё какой! Но странно, не помню я, чтобы этот Паисий был в Москве в это время. Только в шестьсот шестьдесят втором году он приехал в Москву по приглашению патриарха Никона. А до того шпионил где-то «по низам» и интриговал в Валахии[1].

Тут в России он с патриархом Антиохийским Макарием Третьим сыграл главную роль в церковном расколе. Макарий просто предал анафеме всех тех, кто крестится двумя перстами. И это случится за несколько лет до «того» собора. Вот и думай теперь, как быть. Ведь Алексей Михайлович, будучи царём прямо-таки «возлюбил» Паисия, защищая его от патриарха Нектария, отлучившего Паисия от церкви. Дела-а-а… Не сейчас ли проникся доверием к Паисию юный Алексей?

— Нет! — вдруг сказал Михаил Фёдорович. — Отпиши Хмельницкому и на все наши заставы, чтобы не пущали этого Паисия, если у него нет грамоты от патриарха.

— Хм! А если есть? — подумал я. — Грамотка-то… Недавно почивший патриарх Парфений Первый весьма благоволил Паисию Лигариду и вполне себе мог дать нужную грамотку шпиону-иезуиту.

— От нынешнего патриарха, — добавил государь.