Глава 8. АКТ II: Поверхность стали. Прыжок сквозь Жернова.
Страница 18 из 51
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 8. АКТ II: Поверхность стали. Прыжок сквозь Жернова.

Страница 18

— Слышь, Рад, ты чего замер над этой лентой? Сердце заныло?

— Отстань, Сопло, — я вздохнул, стараясь говорить как можно беспечнее, чтобы унять закипевшую кровь. — Просто... пахнет домом. Вишней и таёжным мёдом. Сразу Асгард вспоминается.

— Ну дык! — Борс весело фыркнул, качнув головой, и его лазурная аура мысленно мигнула. — Наша мелкая Княжна всю посадочную площадку своими слезами затопила. Я думал, она мне комбинезон зубами разорвёт, когда требовала, чтобы мы вернулись целыми. С ней не забалуешь. А ты лучше приборы проверь, а то этот браслетик столичный как-то подозрительно ровно фонит. Дядюшка твой, Святослав, так ласково улыбался, что у меня до сих пор подкожный зуд не проходит. Слишком правильный он для Сановника.

— Батя велел выказать ему полное почтение Кшатрия, — возразил я, аккуратно поправляя вишнёвый шёлк поверх браслета. — Святослав — родной брат мамы, уважаемый министр Высшего Совета. Чего тебе его улыбка не угодила? Браслеты уставные, прочные. Защищают вены от огненной лихорадки.

— Да знаю я, знаю, — Борс заставил правые двигатели сменить вектор тяги, прецизионно точно уводя корабль на орбитальную дугу к Метрополии. — Батя твой всегда прав. Но в столице все эти Сановники — как ледышки из инкубатора. Ладно, Ракета, хорош киснуть над девичьими лентами! Академия Белого Ариана сама себя не взломает!

Послышался глухой, нарастающий гул маршевых двигателей. Вглядываясь в чёрную пустоту за панорамным стеклом рубки, я невольно провалился мыслями назад, секунда за секундой листая память. Перед глазами быстрыми, сочными вспышками пронеслась вся моя жизнь в Сибири. Память о калёных таёжных тренировках, сухом запахе кедровой смолы, согревающем золоте рук мамы и монументальной двухметровой фигуре отца Ратимира с его базальтовым басом. И самый яркий, щемящий аккорд — день, когда в Асгарде Ирийском родилась Дея.

Я физически, до малейшего нервного окончания вспомнил ошеломляющий образ того утра — как крохотный свёрток в лебяжьем пуху внезапно пахнул морозным хрусталем, диким мёдом и цветущей вишней. Помню, как в моей подростковой груди робко качнулось и расцвело огромное горячее солнце от запредельной, звенящей нежности, когда платиновая Княжна впервые ухватилась крохотными пальчиками за мою ладонь. Прямо тогда, глядя в её глубокие тёмно-вишнёвые детские глаза, я дал себе нерушимый мужской уговор чести: что бы ни устроила Метрополия, какие бы капканы Кривды ни плели вокруг нас — я стану для этой мелкой девчонки абсолютным, непробиваемым Монолитом защиты и уничтожу любого врага до последней капли собственной силы.

назадназад
1 ... 16 17 18 19 20 ... 51
впередвперед