Произошло мгновенное сопряжение. Под бледной кожей Борса лазурные вены вспыхнули бешеным, полётным огнём, и миллионы тончайших световых капилляров хрусталя замкнулись на его пальцы, считывая волновой код навигатора. Многотонная Вайтмана утробно вздрогнула, превращаясь в прямое, чуткое продолжение его собственной нервной системы. Борс силой мысли прочувствовал внешнюю обшивку, гравитационные стабилизаторы и закрылки корабля как свою собственную кожу, а его короткие светло-русые волосы смешно встали дыбом взъерошенным пшеничным ежиком от мощного статического разряда.
— Ну всё, Ракета, затвор защёлкнут, погнали штурмовать Метрополию! — Борс весело оскалился, его лазурно-синие глаза бешено заискрились чистым, концентрированным полётным адреналином. — Держись за подиум, Наследник, сейчас Сопло выдаст тебе такую гонку, что у тебя золото в жилах закоротит!
Я едва успел упасть в соседнее кресло пилота и перехватить фиксаторы, как Вайтмана с беззвучным гравитационным громом рванула с зеркальных плит Асграда, штурмом прорывая стратосферу Земли-Сердца. Воздух за бортом панорамной панели обзора на секунду смялся багровым маревом от бешеного трения. Корабль летел на запредельной скорости, ведомый исключительно мыслительными командами Борса, который хищно вцепился в хрусталь. Рубка мгновенно налилась свежим, плотным запахом озона и сухой кедровой хвои, выбивающейся из защитных кондиционирующих капсул. Плотный титановый шелл нашего серо-песочного перелётного облачения приятно прижался к телу, намертво удерживая нарастающую перегрузку и не позволяя внутреннему солнцу в груди сорваться в пике.
Кромешная, абсолютная тьма Пространственного Разлома [1] поглотила нас сразу, стоило тяжёлым орбитальным Жерновам Врат [2] с лязгом сомкнуться за кормой. Наш пограничный штурмовик летел сквозь глухую Изнанку элементов, и только мерное, низкое гудение приводов под титановым настилом пола напоминало о том, что мы бешено движемся вперёд. В чёрной пустоте Разлома не было звёзд — лишь редкие, блёклые всполохи Изнанки лениво облизывали шершавую обшивку корабля, рассыпаясь ломаной оптической рябью.
Я сидел, лениво вытянув ноги в мягких кожаных сапогах, и опустил взгляд на левое запястье, где под оберегом сестрёнки скрывался серый титановый навигатор, подаренный Святославом. Первое щемящее удушье тоски по дому покатилось горькой, горячей каплей по горлу. Деюшка сейчас, небось, уже спала глубоким сном, выплакав все слёзы у трапа на плато.
Борс, не отрывая рук от горящего лазурью хрусталя, скользнул по мне быстрым взглядом и понимающе хмыкнул, уводя двигатели на стабильный тактовый режим: