— Ну всё, пора вставать, — сказал Ковач.
Я поставил левый локоть на каталку и поднялся. Голова закружилась. Потолок качнулся, поплыл куда-то вбок. Я ухватился за край каталки и выбросил себя вверх. Сел. Правая рука лежала на перевязи. Тяжёлая, чужая. Будто её забрали у кого-то за долги и пришили мне.
— Пить? — спросил доктор.
— Да.
Он поднёс к моему рту стакан с трубочкой. Я пил медленно. Вода была тёплой, с металлическим привкусом. Не Эвиан, но её хватало, чтобы утолить жажду.
— Теперь слушайте внимательно, дон. — Ковач поставил стакан на тумбочку. — Повторять не буду. Если хотите прожить дольше месяца, то выполняйте рекомендации. Первая. Постельный режим минимум неделю. Вставать только с посторонней помощью. В туалет — с посторонней помощью. В душ — с посторонней помощью. Вы поняли?
— Да.
— Вторая. Правая нога. На неё нельзя опираться минимум две недели. Швы глубокие, мышца разорвана. Если встанете раньше — разойдутся. Учтите, я обидчив. Зашивать второй раз не буду. Это ясно?
— Да.
— Третья. Правая Рука. Косынку не снимать. Пальцами двигать можно, но не смейте поднимать ничего тяжелее ложки. Через неделю начнёте разрабатывать. Не раньше. Договорились?
— Да.
— Четвёртая. Голова. Вот тут серьёзно. У вас сотрясение и гематома на затылке. Зрение вернётся полностью, это я обещаю. Но недели две придётся терпеть муть в глазах. Избегайте яркого света. Экраны гаджетов и телевизор уберите как можно дальше. Будет тошнить до рвоты или голова заболит так, что ни петь, ни свистеть — звоните мне немедленно.
— И что вы услышите, если “ни петь, ни свистеть”?
— Тогда пусть звонит кто-то другой. — Он помолчал. — Пятая рекомендация. Температура. Поднялась выше тридцати восьми? Плохо. Значит раны загноились. Тут же звоните — я приезжаю, вскрываю их, промываю и так далее. Нравится перспектива?
— Нет.
— Тогда принимайте антибиотики и не забывайте о перевязках. И ещё. Если температура будет выше тридцати девяти и продержится дольше шести часов — гуманнее застрелиться.
Я моргнул, склонил голову набок и уставился на него.
Ковач даже бровью не повёл.
— Всегда любил чёрный медицинский юмор, — сказал я. — Знаете ли, в нём есть свой шарм.
— Проблема в том, что я не шучу. Вы потеряли много крови. Организм слаб. Любая инфекция — и всё, привет. Увеличение дозы или смена антибиотика не поможет. Осознайте это, дон Лучиано. Не геройствуйте. Следите за собой.
— Хорошо.
— И последнее. — Он наклонился ближе. — По-доброму советую расстаться с иллюзией, что вы способны всё контролировать. Что если говорят “ждать неделю”, то можно дать взятку, припугнуть или ещё как-то ускорить процесс. Нельзя. Поэтому расслабьтесь. Позвольте другим делать за вас то, что вы не можете. Хотя бы неделю. Угу?