Получив неожиданный отпор, Бьюкенен не стушевался, и наезд продолжился. Но на сей раз уже на страну, которую представлял Голицын.

Впрочем, выдержки у посла, что бы там ни говорили насчёт традиционной невозмутимости чопорных британцев, хватило ненадолго. В аккурат на первые стандартные фразы, в коих он высказал благодарность Виталию за то, что тот, невзирая на огромную занятость, нашел время…

Но далее…

Наезд дипломат начал без проявления внешних эмоций. Однако чем дальше, тем сильнее раздражало его поведение русского варвара, хладнокровно и чуть ли не равнодушно выслушивавшего все его требования, затем призывы и, наконец, просьбы о немедленной помощи. Хоть бы из элементарного приличия сочувствие выразил, так ведь нет. На скучающем лице — ни тени волнения. Полная апатия.

А ведь английские претензии весьма умеренны. Да, всерьёз наступать у России сил нет. Вдобавок и Петроград не взят. Но можно хотя бы продемонстрировать агрессивность, дабы немцы прекратили вновь начатую в последние дни переброску своих дивизий с Восточного фронта на Западный.

Услышав об этом, Голицын не смог сдержать радостной улыбки. Сдержал своё обещание Виттельсбах! Виват! И в Берлине предложения фельдмаршала тоже прокатили. Ещё раз ура! Но, спохватившись, мгновенно превратил улыбку в некую гримасу. Дескать, скорблю вместе с тобой, дорогой ты мой сэрище.

Прокатило. Бьюкенен поверил и… немедленно усилил напор. А так как лицо собеседника вновь стало непроницаемым, посол поневоле стал горячиться. Видя же, что Виталий по-прежнему хранит молчание, он выложил главный козырь:

— Полагаю, в таких условиях, в силу несоблюдения вашей стороной взятых на себя союзнических обязательств, король Георг вправе разорвать существующий договор между нашими странами и предложить Германии заключить сепаратный мир. Разумеется, о выполнении английской стороной каких-либо обязательств по отношению к России, в том числе и об уступке ей Стамбула и проливов, равно как и занятия вашей страной турецкой части Армении и Северного Курдистана, и речи быть не может.

И дипломат выжидающе уставился на Голицына. Если уж и эта угроза не подействует…

Но нет, сработала. Молчаливый варвар разомкнул губы. Бьюкенен приготовился услышать слова раскаяния и извинения, а вслед им заверения, что в самом ближайшем будущем Россия пойдёт навстречу своим союзникам, предприняв определённые практические шаги.

Мысленно он дал себе слово не уходить, пока не прояснит, какие конкретно силы для демонстрации своего наступления намерен использовать генеральный штаб русских, а главное — когда именно.