На середине реки кто-то гребет туда и обратно, мало ли какие дела у людей возникают по ночам. Может быть, не красть лодку, а бежать туда, куда причалит ночной паромщик? Куда они тут причаливают?

Все эти мысли промелькнули за считанные мгновения, а потом над головами пронесся попугай и выдернул веревку из ладони Ласки. Вольф ухватился крепче, но поскользнулся и плюхнулся в реку. Ласка подхватил улетающий конец, но не удержал сильную и хорошо разогнавшуюся птицу и чуть не слетел в воду.

С разгону попугай оторвал легкого парня от земли, но не смог удержать и сам пошел вниз. Ласка полез по натянутой веревке вверх, выигрывая время до касания воды. Но бесполезно. Сначала он рухнул в воду, а потом и птица.

— Жаль, что ты не гусь, — только и успел сказать Ласка, когда железная клетка потянула попугая на дно.

Так уж устроен мир, что на суше ты можешь нести какой-то груз без особого труда, но, случись тебе попасть в воду с ровно тем же грузом на теле, ты не выплывешь. Ласка вдохнул и нырнул. По веревке добрался до клетки. Провел руками по прутьям. Нашел задвижку, открыл дверцу. Засунул руку, ладонь скользнула по перьям. За что хватать птицу? За руку, как человека? За шкирку, как собаку? Конечно, нет. За ноги. Ноги должны быть со стороны дна. Ага, вот они.

Клетка пошла на дно, птица выскользнула из нее, и Ласка понял, что выплывет или попугай, или он. Птица оказалась очень тяжелой, а судорожно дергавшиеся мокрые крылья гребли на дно.

Вдруг кто-то схватил его за ворот кафтана, вытащил на поверхность воды, тут же выпустил и нырнул снова. Ласка вдохнул, сориентировался левой рукой и ногами, чтобы не утонуть, и тут груз в правой руке неожиданно полегчал, как будто из глубин вынырнул сом и отожрал половину попугая.

Птица пулей вылетела на поверхность, взмахнула крыльями, но, поскольку попугай не гусь, то намокшие перья не дали ему опоры, и он опустился на водную гладь. Другая птица устроила бы истерику, но этот попугай, похоже, понимал своей большой головой и то, что, сев на воду, он не утонет, и то, что с воды он не взлетит.

Подгреб ночной паромщик.

— Залезайте, господин хороший.

Ласка закинул птицу и сам вскарабкался на борт. Руку свело вокруг попугайских ног.

— Вот только пикни сейчас, — сказал он попугаю и повернулся к паромщику, — Тот берег. Полталера.

Паромщик посмотрел не на Ласку, а на человека, сидевшего на носу лодки. У его ног стоял фонарь со свечой.

— Звезды обещали хорошую рыбалку, — сказал пассажир.

— С кем имею честь? — ответил Ласка типовым вежливым выражением.

По одежде и по выговору он сразу понял, что перед ним дворянин. Светловолосый, голубоглазый. Выглядит лет на слегка за тридцать, в самом золотом мужском возрасте, когда еще не растрачено здоровье и уже нажит жизненный опыт.