Татары переговорили по своему, не переставая хихикать, и тронули коней. Ласка попытался свистнуть, но сорвался в шипение. Сплюнул, фыркнул и заржал. Кони попятились. Ласка пошел на татар, продолжая то фыркать, то ржать. Кони не слушались всадников и задом отходили от странного человека, говорящего на их языке.

Мурза похлопал по шее своего коня и сказал ему что-то на ухо. Конь встал. Татарин неспешно вытащил лук из саадака, наложил стрелу, демонстративно прицелился и выстрелил в Ласку.

И не попал. Пьяный как раз в момент выстрела качнулся ровно настолько, чтобы стрела просвистела мимо.

— Шайтан, да, — сказал татарин. После чего все остальные татары тоже достали луки и обстреляли злого молодца.

Не попал ни один. От половины стрел Ласка увернулся, половину отбил саблей и одну поймал левой рукой.

Ласка удивленно посмотрел на стрелу и сломал ее в кулаке.

— Я для чего саблю взял? — спросил он, — Чтобы ты меня конем топтал, из лука стрелял? Это не я к тебе приехал, а ты ко мне. Окажи уважение. Слезь с коня, саблей меня поруби. Или струсил?

Татарин не струсил, но где это видано, чтобы старший воин слез с коня по просьбе какого-то пьяного оборванца. Ладно бы перед ними богатырь стоял в сверкающих доспехах, тогда другое дело. Мурза приказал, половина отряда спешилась и пошла на русского с саблями в руках. Тот переложил свою сабельку в левую руку, прижал нательный крест правой и сблевал под забор.

Плюнул. Переложил саблю в правую руку, вытер рот тыльной стороной ладони левой.

— До того ненавижу вас, поганых, что смотреть противно, аж блевать хочется.

— Уж нам-то как противно, — ответил мурза с седла, — Руби его!

Татары набросились линией. Никто не прятался за спины товарищей, все сначала развернулись во всю ширь улицы, а потом попытались окружить противника.

Ласка прошел через линию каким-то нелепым рывком, как будто падал и переставлял ноги, чтобы не свалиться. По пути незаметно махнул своим прутиком, и один татарин заорал, бросив саблю и схватившись за лицо.

— Что? Соринка в глазу? — спросил Ласка, поворачиваясь.

Татары атаковали снова, и снова никто не попал.

Ласка отступил, отбиваясь от двоих. Прутик летал в воздухе еще быстрее, чем сабли, и отбивал удары не в острие, а сбоку в плоскость клинка. Русский шатался и гнулся как ива под ураганом, уходя от тех ударов, которые не успевал парировать.

Но на этой позиции он оставался недолго, выбрал момент и прошел между татарами никаким не фехтовальным шагом, а тремя размашистыми пьяными шажищами. При этом всем весом наступил одному из врагов сбоку на голень под самым коленом, сложив ногу и впечатав колено в сухую утоптанную землю.