— То есть, ты не дурак?

— Аллах не обидел меня умом, повелитель.

— У тебя любовь с этой девкой? Она тебе родня?

— Нет, повелитель. Первый раз ее на днях увидел.

— Не сегодня.

— Не сегодня.

— Зачем тебе понадобилось воровать девицу из ханского гарема? Тем более, русскую и уже побывавшую замужем.

— Не вели казнить, повелитель, только я ее не воровал. Разве уважаемый Ибрагим сказал, что она пропала?

Ласка побожился не предавать Ибрагима в случае неудачи. Да и не за что его предавать, он и свои обещания честно выполнил, и против Ласки напраслины не возводит.

— Я просто отвел ее в церковь, — быстро сказал Ибрагим, — Только на лестнице отстал.

— Разве не похоже, что она собралась бежать? Ты не заметил ни платья, ни платка, ни мешка?

— Так ведьма же. Она глаза отведет, никто ничего не заметит.

Хан вздохнул.

На площади появился новый собеседник. Семен Федорович Бельский собственной персоной. Верхом.

— Людишки мои говорят, лазутчиков московских поймали! — с ходу начал он.

— Какие же они московские, — усмехнулся хан, — Они по другому делу.

— Точно?

— Уж суд прошел, к приговору дело.

— Откуда же они?

— Говорят, что из Истанбула, если тебе это важно.

— Много ли седых волос в бороде султана? — спросил Бельский, повернувшись к Ласке.

— Султан бороду бреет, у него только усы, — ответил Ласка.

— Какой у него любимый конь?

— Арабской породы, золотой масти, с белой звездой во лбу.

— А пес?

— Псов с султаном не видел. Даже не знаю, где во дворце псарня. Вот кот у него большой, светлый, с тремя темными полосками на лбу.

Бельский и Сахиб-Герай переглянулись. Как бы человек, живущий в Москве, узнал, что султан Сулейман бороду бреет, а усы нет? Чтобы увидеть султанова коня, достаточно посидеть напротив дворца, но чтобы увидеть султанова кота, надо побывать в покоях и увидеть Сулеймана именно с этим котом на руках.

— Видишь, не врет, — сказал хан, — У тебя, Семен, беда какая-то?

— Ко мне опять убийцы княжеские приходили. На этот раз меня самого не тронули, да намекнули. Пса сторожевого задушили, да шубу на лисьем меху украли. Значит, убьют меня как собаку, и княжеских милостей лишат.

Василий удивленно взглянул на боярина.

— Что смотришь, совсем мух не ловишь! — гневно высказал ему Бельский, — Бегаешь по городу за одними, а другие ко мне как к себе домой ходят. Весь дом обхожен, где нитка порвана, где бумажка сдвинута. Даже в переписку залезли!

Ласка с трудом удержался, чтобы не посмотреть на Вольфа, и понадеялся, чтобы немцу хватило ума не посмотреть на него.

— Ноги моей этой ночью ни у боярина в доме не было, ни в Бахчисарае, ни в Салачике! Головой клянусь, повелитель!