— Так ведь и голову могут отрубить.

— Кишка тонка! Вот посмотри на моих братьев. Слышал про Ивана?

— Что вернулся в Думу? Слышал.

— То-то же. А Дмитрий? Кто ему что сделает? Я отъехал к Сигизмунду, а Дмитрий остался первым воеводой Большого полка в Коломне. Потом под Рязанью татарский набег отбивал. Сейчас еще на Казань пойдет. Все почему? Потому что на нас, боярах, мир держится. Нет у князей воли нас обижать. Заходим — отъедем. Хоть к хану в Крым, хоть к султану в Истанбул, хоть к польскому королю, хоть к свейскому, да хоть и к черту в ад. Князья нам челом бить будут, просить вернуться. Помнишь, Елена Глинская, покойная, прощение обещала. Выкуп к ногаям присылала. Только, мол, вернись, дорогой Семен Федорович, осиротела без тебя Русь святая. А я ей говорю, отдавай мне Рязанское княжество, матушкино наследство, или не поеду.

— Не отдала ведь.

— Померла, не успела. Так бы отдала, куда ей деваться. Это все Шуйские под нас копают.

Ласка вспомнил, что на Москве эту историю рассказывали по-другому. Елена Глинская, мать великого князя Ивана, и вправду обещала прощение Семену Бельскому, но будто бы собиралась осудить его и казнить. По слухам, даже писала крымскому хану и ногаям, чтобы Бельского послали в Москву живого или мертвого.

Идея же о том, что бояре вольны бегать от князей к князьям у Ласки ни малейшей симпатии не вызвала. Батя говорил «давши слово — держись, а не давши — крепись». Боярское слово — не собачий лай. На честном слове мир держится. Если старшие начнут предавать еще более старших, то как могут младшие ожидать, что в отношениях с ними слово не будет нарушено?

Или по городскому обычаю бегать к законникам, заключать писаные договоры? Но в чем отличие нарушения писаного договора от нарушения присяги? В том, что судить будет городской суд по магдебургскому праву? Плевать боярину на городские суды и на магдебургское право.

Может быть, и правда, за князьями нет настоящей силы? Вот и в Польше Сигизмунд перед шляхтой на уступки идет. И в Крыму нет порядка. Против Сахиб Герая знатные роды восстают, даже до Москвы молва доходит.

То ли дело там, где настоящее единоначалие. Вена, Париж, Рим, Истанбул. Правители, которые имеют власть над своими боярами, живут по-королевски, в огромных каменных дворцах посреди каменных городов. Окружают себя диковинами, невиданными ни в Москве, ни в Кракове, ни, тем более, в Бахчисарае.

И простолюдины, если присмотреться, под властью сильных королей живут не в пример жирнее, чем под властью слабых. Немецкий или французский ремесленник богаче польского или русского. А Рим? Пусть там правит не король, а Папа, но Папа ведь тоже образец единоначалия. Протестантам близко не по карману построить что-то сравнимое с собором святого Петра. Они и пытаться не будут. А Истанбул? Вавилон вавилоном, сколько народов, сколько языков. Но под скипетром султана все друг с другом могут ужиться и торговать кошельку на радость.