— Может, ты еще в Сераль зашел, не зная языка?

— Зашел, как не зайти. Ночью перелез через стену в правильном месте, а потом просто лежал, смотрел, нюхал и слушал. Покои султана выходят во двор. Если ходить тихо, можно попасть внутрь. Но как перстень вытащить, я не знаю.

— Да уж. Ведь султан его еще снять должен. Не нападем же мы на султана.

— Нашел я человека, который местные обычаи знает. Хотя и христианин, грек. Нос у него красный и с прожилками.

— Любитель выпить? Надо с ним поговорить. На каком только языке?

— По-татарски должен понимать.

Где же встречаться с греком, как не в Галате. Галата когда-то была генуэзским пригородом Константинополя, а сейчас превратилась в общий пригород для всех христиан, живущих с моря. Там стояли и церкви с крестами, и таверны с запрещенным для правоверных вином.

— Салям Алейкум, Теодор, — за стол к купцу подсели двое иноземцев. Один вроде как немец, а второй, судя по изогнутой сабле, мог оказаться и местным, да только по манерам христианин.

— Ваалейкум ассалям, гости столицы, — нейтрально ответил Теодор.

— Люди говорят, ты здесь хорошо местные обычаи знаешь? — начал разговор тот, что с саблей.

— Где это на мне написано? — недовольно спросил Теодор.

— Тебя тут все уважают. По лицу видно, что ты христианин, а молодые правоверные тебе дорогу уступают, старшие первыми здороваются.

— Это да. И что вам от меня надо?

— Мы приехали издалека. Никаких дел еще не поделали. Страшно к иноверцам подступиться, вдруг нечаянно обидишь кого. Ладно, человека обидеть, извиниться еще успеешь, а если Аллаха? Убьют и глазом не моргнут. Ты бы нам рассказал про местные обычаи, а мы бы тебя угостили от души.

Трактирщик поставил на стол глиняный кувшин и три чистых кружки. Подбежал мальчик, поставил огромное блюдо с бараньими кебабами. Стол понемногу наполнялся закусками.

— Эк вы основательно к делу подходите, — сказал Теодор, — Грех отказать.

Теодор начал рассказывать в том порядке, как проходит через порт, через свой квартал и выходит в город.

— В мечети шапку можно не снимать, а обувь снимать обязательно, — кроме всего прочего сказал он, — Вам в мечети делать нечего, это я на всякий случай.

— А где еще что снимают? — спросил Ласка.

— В бане прямо все снимают и в полотенце заворачиваются, — усмехнулся Теодор.

— Мы как приехали, еще в бане не были, — сказал Вольф, — Там тоже какие-то порядки есть?

— Есть, как же. В бане ты как разденешься, срам прикрой полотенцем. И иди смело в самый пар.

— Какой пар?

— У вас что, бани нет?

— Есть, да там не расходишься, — сказал Ласка.

— Есть, да там никакого пара, — сказал Вольф.