Карты у Ласки не было, да и карты тех времен давали самое общее представление о расположении городов и дорог. Зато он умел спрашивать дорогу. Устин, вернувшись аж через Новгород из татарского плена, настаивал, чтобы сыновья учили иностранные языки. Поэтому все трое могли объясниться и по-татарски, и по-польски, а Ласка даже по-немецки и по латыни, потому что часто ездил в немецкую слободу водку свою продавать. Русские люди водку бесхитростно пили, а немцы что только не ней не бодяжили, и наружные лекарства, и внутренние, и чуть ли не всякие колдовские штуки.

После Великого Поста в Польше и Литве наступала весна. Шляхтичи и купцы готовились к лету. В это время покупали, продавали и брали в аренду посевные земли, леса, мельницы и даже имения, занимали и отдавали взаймы деньги, платили долги и проценты. Во многих городах устраивали ярмарки, куда купцы приезжали с товарами из всех больших городов и из-за границы. Купцы заключали контракты на поставку хлеба, корабельного леса, пеньки, льна, семени льняного и прочего, чем славилась Белая Русь.

На польском престоле восседал король Сигизмунд Первый, он же великий князь Литовский. Польша вместе с Литвой считалась одной из величайших держав христианского мира. Хотя Литва имела статус как бы отдельного княжества, уже не первое поколение польских королей носило титул литовского князя, и в плане движения людей и товаров через условную границу никаких препятствий никто не ставил. Золото и серебро Польша добывала свое, и королевский монетный двор чеканил полновесную монету.

Пшеницы в Польше снимали с десятины заметно больше, чем на Руси. Русские так и говорили: «В Польше хлеба больше». И домашняя скотина зимовала там легче, и дичи в лесах водилось изрядно.

Русским тогда было не время смотреть на польские порядки сверху вниз. Однако же, вставали на цыпочки и пытались. Упрекали короля и в том, что он за свои юго-восточные земли дань татарам платит, и в том, что шляхта продавила закон Nihil Novi, по которому король не мог дурить и чудить по собственной воле без согласия Сейма.

При том при всем, признавали, что при Сигизмунде в Польше стало порядка поболее, чем при его предшественниках, да и землями Польша с Литвой, несмотря на потерю Смоленска, Себежа и Заволочья, все-таки скорее приросли. Литва получила Любеч и Гомель, а Польша — Мазовию, Покутье и вассальную Пруссию.

Куриная война 1537 года у московитов вызывала исключительно смех. Русский бунт пахнет кровью, порохом и холодным железом. Польский же — жареной курицей? Что за народ. На словах бунтовщики бунтовщиками, хоть вешай каждого именем короля. На деле саблями помахали и разошлись.