Сабля стоила, наверное, от четверти до трети всей добычи. Или больше. Клинок — булат, который кует неведомо кто неведомо где. Чаще всего говорили, что куют мамелюки в Египте из слитков, купленных в Индии. Немного дворян на Москве могли похвастать булатной саблей. Батя, да еще двое-трое. Может быть, кто-то из бояр, в их круг Ласка не входил.

Дело даже не в том, что сабля булатная и с золотом, а в том, что это вещь штучная и уникальная, которую даже князю не зазорно на пояс повесить. Да и ножны с золотыми накладками добавляли цены.

Клинок изгибался, начиная примерно с середины. Заточенная елмань не расширялась, как у венгерок или тех же египетских, а острие по-татарски сходилось в граненую иглу. Позолоченное перекрестье в виде восточного креста, где верхний луч заходил на рукоять, а нижний прижимался снаружи к ножнам. Рукоять сгибалась к мизинцу и плавно переходила в золотой колпачок навершия без расширений и утолщений.

— Хороша сабля, — сказал Устин, — Узор «ступени и розы», кажется, хоросанский. Золото настоящее.

— Ты такую же у османов трофеем взял?

— Не такую, — Устин сходил за своей старой саблей и положил обе рядом на стол, — Моя постарше лет на тридцать, с широкой елманью и одним широким долом, а твоя как вчера из кузницы, узкие долы, как на рыцарских мечах, и острие в шило выведено. Рукоять у меня по-дамасски сделана, а у тебя по-татарски. И ножны у меня османские, а у тебя татарские.

— Не будем же продавать саблю, а? — робко предложил Ласка.

— Даже не думай. Я свою не продал, и ты не продавай. Да и цены тебе за нее не дадут. Клинок посчитают как простой булат египетской ковки, а золото просто по весу.

— С остальной добычей как поступим?

— Нутром чую, что ты сейчас попросишь меня не серчать и дать зерна на перегонку. Потом скажешь, что железка какая в твою адову машину нужна или труба.

— Так ведь водка в хозяйстве всегда пригодится. И на Рождество, и мало ли на поминки, и зимой с мороза согреться, и гостей принимать. И на Москву с челобитной поехать. Доброй водки бочонок возьмут те, кто серебром брать побрезгует, а золота на таких не напасешься. Я уж про лекарей не говорю.

— С этой водкой тебе как черт ворожит.

— Что же не как Бог послал?

— Было бы на доброе дело, я бы сказал как Бог послал.

— На доброе, как не на доброе-то? Польза же сплошная.

— Водку черт придумал, чтобы русский народ споить!

— Так ведь ты, батя, и сам выпить не дурак. И братья.

— Мы, православные, чертовых выдумок не боимся. Крестим чарку, да пьем во славу Господа.

Зерна батя на водку отсыпал и серебра на перегонный аппарат разрешил взять. Все-таки, сын сам добычу в семью принес и свою долю на дело собрался потратить, а не на пьянки и гулянки.