Мысль о возможностях союза витала в голове, обещая огромные преимущества. Контроль торговли, поддержание порядка на улицах, подавление бунтов и мятежей — всё это значительно облегчило бы управление государством. Но оставался важный вопрос доверия. Могу ли полагаться на брата, учитывая его прошлое?

Решив проверить искренность предложений, я спросил:

— Дай доказательства своей лояльности. Предоставь конкретные факты, подтверждающие готовность помогать мне в управлении страной.

Владимир усмехнулся мрачно:

— Запрашиваешь факты, говоришь? Хорошо, приведу несколько доказательств. Взять, скажем, боярина Бельского. Этот гад уже давно строит планы по свержению твоей власти. Собирает сторонников, ищет союзников за границей. Или Романов, который управляет финансовыми потоками с предприятий и переправляет деньги за границу, прикрываясь благотворительными проектами. А князь Шуйский вообще готовит заговор с целью захвата тронного кресла и передачи власти полякам. Вся эта троица одним миром мазана… Или ты не заметил тот факт, что когда татары нападали на города и сёла, то предприятия и фабрики этих троих остались почти нетронутыми?

Эти обвинения застигли меня врасплох. Возможно, информация действительно ценная, но проверка необходима. Иначе это может быть просто наговором. Недаром же Горбатый-Шуйский недавно поднимал такую тему.

Впрочем, доля истины в словах Владимира в самом деле была. И я не раз слышал о странностях со стороны этой троицы. И про предприятия правда — татары почти не трогали дворянские фабрики. Да и то, что сыновей своих они отправили заграницу, тоже играет против них.

Решив продолжить обсуждение позднее, я сказал Владимиру:

— Пусть пока останется между нами. Твоё предложение интересное, но требует тщательной проверки. Мы обсудим это снова позже, когда соберём больше сведений. Ты же понимаешь, доверие — дело серьёзное.

Владимир кивнул понимающе, вновь оправляя рукав:

— Верно говоришь, государь. Доверие зарабатывается годами, теряется мгновенно. Готов ждать столько, сколько потребуется. Только помни, каждое промедление играет на руку нашим общим врагам.

— А кто это с тобой, Владимир Васильевич? — спросил я старшего брата. — Вроде бы знакомая девушка, где-то видел её, но вот не вспомню где. Да и колыбельную, которой вы меня приманили, знала только матушка.

— Так это домовичка, — хмыкнул бывший царь, а нынешний глава преступного мира. — Знакома потому, что в детстве видел её не раз в Кремле, да только она заставляла тебя забыть об увиденном. Она тут живёт не один век, так что знает все проулки-закоулки — смогла меня провести никем неувиденным. Да и колыбельную знает, поскольку слышала её не раз, а иногда и сама пела, когда твоя мать была занята, а ты просыпался среди ночи.