Может быть я бы и понял их, если бы сам был обычным человеком и не помнил свои прошлые жизни и смерти. Ведь быть плохим и злым гораздо легче, чем добрым и всепрощающим. Для доброты нужно сделать огромное усилие в первую очередь над собой, для зла достаточно всего лишь желания и чуть-чуть действия…

В Александровской слободе меня встретили настороженно. Люди видели, что произошло с воинами князя и смотрели на меня, как на чернокнижника. Похоже, они все эти смерти записали на мой счёт. На князя же Андрея взирали с жалостью, как на мученика.

Твою же дивизию! Ну что же за люди? Ведь только что к стенам подошли сотни вооруженных людей, готовых по княжескому приказу разнести тут всё в пыль, а сейчас слуги смотрят с жалостью на труп почти врага…

Мне вряд ли когда удастся познать истинную человеческую сущность!

В обеденной зале сидели царица, Оболенский, ещё несколько бояр и воевод. Они все уставились на меня с опаской, как на вернувшегося из леса пса — вдруг заразился бешенством и сейчас кинется кусать?

— Иван Васильевич, могу вас поздравить! — с довольной улыбкой проговорил Оболенский. — Это было нечто невообразимое! Как вы одолели врагов! Это же надо — каждого вмяло внутрь доспехов! Что это за колдовство такое? Неужели вы так и с татарами сможете?

Я тяжело вздохнул:

— Вы ошибаетесь, Иван Фёдорович. Не моё это колдовство, а происки Бездны. Князь Андрей связался с Бездной и… впрочем, вы сами всё видели. Бездна выслала одного из своих ближайших подручных и мне не удалось спасти князя от его рук.

— Одного из подручных? Так это не вы его… Иван Васильевич? — спросила Елена Васильевна.

Я покачал головой. Бояре смотрели на меня всё с той же опаской. Задымленный, местами в порванной одежде, я казался чужеродным телом в этом украшенном позолотой зале. На дорогом паркете остались следы от моих кроссовок. Я внутренне даже усмехнулся — после боя один из них вообще просил каши, оголяя рваные носки.

И вместе с тем, мне ни на миг не было стыдно за свой внешний вид. Главное, что живой, а уж как я выгляжу… Это дело десятое.

Если людям в богатой одежде стыдно за мой внешний вид, то пусть бы выходили сами на разговор с князем Старицким!

— Матушка-царица, ответь на один вопрос — почему князь Андрей впал в такую немилость, и ты его лишила земель вотчинных? — спросил я прямо.

А чего мне стесняться? Не хороводы же водить вокруг да около. Это всё дело вон, бояр и дворян, они мастера интриги плести и словесные кружева по ушам развешивать. Мне же захотелось докопаться до правды. Захотелось узнать — как же так люди сами по себе в объятья Бездны бросаются?