Царица хмуро посмотрела на меня, а потом взглянула на бояр, настороживших уши:

— Покиньте нас покуда…

— Но, матушка-царица… — заикнулся было один из сидевших, но под её взглядом тут же заткнулся и резко заторопился на выход.

Остальные гуськом потрусили следом. Как только за последним закрылась дверь, в обеденной зале остались только мы трое: я, царица и Оболенский. Царица вздохнула и начала говорить:

— Ну, помню я Андрея еще со времен мужа, Василия Ивановича. Типичный карьерист, жаждущий власти больше всего на свете. После смерти мужа и… кхм… неприятностей со старшими сыновьями, только ты один и остался, кто мог сесть на трон. Тут Андрей понял, что появился очень хороший шанс пробиться к трону.

— Прямо выступать против Белого царя, конечно, опасно — весь народ осудит. Тогда он начал осторожно раскручивать интригу: сначала пустил слух, что матушка — плохая правительница, затем пытался переманить сильных бояр обещаниями высокого положения и выгод. Параллельно стал искать поддержку за границей, договариваясь с европейскими странами, — проговорил Оболенский, когда царица подняла бокал и сделала глоток.

— Меня не проведешь — поняла, что назревают серьезные неприятности. Начала собирать вокруг себя надежных людей, укреплять позиции и следить за ситуацией. А когда князь потребовал себе земли, то стало очевидно, что без прямого столкновения не обойтись, — вздохнула царица. — Поэтому я и отобрала кусок вотчины, чтобы образумить дурня, чтобы показать, что не надо лезть, куда не следует, а он… Вон как поступил…

— Вцепился в руку, которая против шерсти погладила? — хмыкнул я в ответ.

— Может быть и так. Да только как не погладь — всё одно я плохая буду, — поджала губы Елена Васильевна. — Чужая я здесь. Не верят до конца, что я отошла от царства Литовского и только Россию стараюсь спасти. Отчасти поэтому начала тот разговор, который так громко прервали…

Тот разговор. Тот самый разговор, после которого всё закрутилось, завертелось, понеслось по кочкам. И ведь я помнил содержание того разговора и предложение занять трон. Вот только тогда я был не особо согласен, а теперь?

А что теперь? Теперь вижу, что борьба за власть идёт полным ходом, и матушка-царица не справляется с этой борьбой. Оболенский поддерживает её, но кто он такой? Всего лишь один человек из дворянского рода? Другие дворяне тоже могут претендовать на место рядом с царицей, поближе к царскому трону. Поэтому будут продолжать строить козни и делать всякие пакости.

— Да уж, России не так страшна внешняя угроза, как угроза внутренняя, — покачал я головой. — И если не взять дворян и бояр в укорот, то разметают всё к чертям собачьим. Снова захотят по княжествам разбиться, чтобы в своём княжестве себя царём чувствовать. А ведь у нас только в единстве сила! Как бы пафосно это не звучало, но это так…