Похоже, на втором этаже у них что-то вроде главного зала. А вообще… Хорошо тут, уютно. Не то, что у нас!
— Слышал? Тебя починили! — хозяин салона постучал позолоченной тростью по пересохшему фонтану в центре зала и прислушался.
Не знаю, что ему там ответили, но после беседы с мрамором он пришел в еще большее негодование:
— Вы потратили треть дня на неуместные вопросы, затем выклянчили инструмент, потом надбавку, а теперь смеете лгать прямо в лицо о якобы исправном водопроводе⁈
— Но котелок работает…
— Котел, грязь хвостатая! Банный котел стоящий целое состояние!!! В котелке твоего пращура за излишнюю дерзость и стоеросовую тупость сварили! И я искренне опечален, что те чудные времена безвозвратно ушли! — раскрасневшись от собственных воплей, он утер пот со лба.
Блин, похоже, надолго…
Горестно вздохнув, я положил отрезанную трехпалую руку на прилавок и, игнорируя ужас в глазах дамочки в платье горничной, жестом заказал выпивки. Мутноватый стакан какой-то фруктовой гадости отдавался противной сладостью, но неплохо шел под заунывные мотивы певицы. Ей бы гитару, да песенок других… «Караван» из ее уст я бы послушал.
Из забытых воспоминаний о далеких горах меня вырвал дикий визг.
Визжала синеволосая. Подтащив ее к огромной трубе у стены и держа за шкирку, словно беззащитного котенка, хозяин раз за разом колотил девчушку головой о металл. Судя по бесстрастным выражениям на лицах персонала и безразличию посетителей, женский плач и гулкие удары интереса не вызывали. Даже одноглазая лишь уставилась себе под ноги, сжимаясь при каждом звуке.
Ну да, зачем лезть. Не твое же дело. Сиди себе, жди спокойненько…
А хер там! Не в мою, блин, смену! Вообще охренели, черти средневековые!
Отбросив стакан, я схватился за дубину, но остановился на полушаге.
Воздух вокруг трубы словно уплотнился, обретая некую причудливую форму. Козлоподобный хозяин истошно завопил, когда его живот взорвался гротескным фонтаном, орошая зал потоком крови и внутренностей. Развалившись пополам, еще живой мужчина распластался по полу, тщетно силясь собрать свои органы обратно.
Тем времен у трубы все более и более явно возникало некое прямоходящее существо. Продолговатые крабовидные клешни, торс, усеянный целым ворохом пугающе привлекательных женских органов, и козлиная голова, невероятная в своей противоестественности.
Постукивая кривыми копытами и щелкая клешнями, чудище до самого потолка возвышалось над волшебницей, по розовым чулкам которой уже бежала золотистая струйка.
Попробовав длинным раздвоенным языком воздух, существо по лошадиному фыркнуло и безжалостно завизжало: