Однако любимая чесалка уже делала свое дело. С каждым взмахом сухощавая уродина прощается то с сухожилием, то с мышцей, то с суставом, пока, наконец, не рушится на пыльный пол, беспомощно щелкая гнилым ртом, тщетно силясь пошевелиться.
Подняв дубину, я несколько раз опустил ее на лысый череп мутанта. Раздался сухой треск бледной черепушки, и из распахнутой пасти побежал ручеек черной жижи.
— Ненавижу… Этих… Пентюхов! — пропыхтел я, еще несколько раз приложившись по мертвой твари.
Так, чисто для души.
Долбанный мирок с его гребанной фауной! Понарожают всякую срань на мою голову… Когда в первый раз такую встретил, чуть в штаны не навалил! С тех пор последним в незнакомую комнату никогда не захожу — коли бы дед тогда не среагировал, сожрали бы к чертовой матери… Черт, покурить бы сейчас!
— Ч-ч-что это было⁈ — перепуганная волшебница осторожно ткнулась в мое плечо, стараясь держаться как можно дальше от трупа.
— Бабайка. Что же еще… В академиях не рассказывали? Или прогуливала, платья примеряла?
Впрочем, хер его знает, откуда эти мрази берутся. Даже местные ученые, в дерьме моченые, нихрена не знают, только рожи умные делают.
Лишний раз убедившись, что уродец мертв, я убрал дубину взялся помогать ушастой. Казалось, еще немного и бедняга развалится прямо на глазах. Кажись, с перепугу силу не рассчитал и пнул что было мочи… Надо бы ей выпивку поставить, что ли.
На второй этаж мы поднимались едва-ли не друзьями. Хвостатая, конечно, душевно прошлась по моим навыкам спасателя, но все же сдержанно поблагодарила. Вернее, прошипела, чтобы я подавился ее деньгами, но на ее языке это одно и то же. Наверное.
Продемонстрированная трехпалая лапа привела заказчицу в неистовство, и она немедленно выдала и «подписульку», и «чаевые», и еще принялась виться вокруг меня, зазывая вечером на «палку чая». Получив все необходимое и отказавшись от лишнего, я все же решил пройтись вместе с девицами до хозяина салона. Мало ли, может, и он мне деньжат подкинет? Не за бабайку, так хоть за молчание. Все-таки подобная тварь пробралась в такое дорогое заведение… Попахивает скандалом!
— Ах, починили… — неприлично толстый мужчина в безвкусном пурпурном френче закивал козлиной бородкой.
Прислонившись к барной стойке, я без интереса глядел то на стушевавшихся дурочек, то на полуголую барышню, исполняющую на сцене заунывные песни. За столиками немногочисленные, по случаю раннего времени, посетители без интереса потягивали выпивку да изредка лапали официанток, не прерываясь от игры на крупные деньги в местный эквивалент шахмат.