Коротко и без лишней театральности — и на том спасибо.

Про моих «наследников» сказано ничего не было, а стало быть, титул не наследный. Присяги с меня тоже никто не спрашивал, а значит и «служить» никому необязательно. Понятно, короче — рыцарь модели «голожопый». Как в анекдоте про чукчу-милиционера. «А что, тут и зарплата есть? Я думал, пистолет дали — крутись, как хочешь.»

— Похоже, мечта Геннаро наконец сбылась… — тихо протянула Аллерия, помогая мне подняться. — Теперь он настоящий оруженосец у настоящего рыцаря. А не мальчишка на побегушках у наемника…

Мне очень хотелось ответить что-нибудь грубое и заявить, насколько же мне противно все это напыщенное лицемерие, но я благоразумно промолчал. Герцогиня чувствует себя обязанной, вот и захотела меня как-то наградить. А заодно, поучаствовать в небольшом шоу…

Но все-таки… Не очень хочется иметь нечто общее, с тем заносчивым «Ловкачом» и капитаном. Особенно с капитаном. Ведь он был вполне неплохим мужиком пока запах власти ноздри не пощекотал.

— Не низкие высятся к гербу, а герб стремится к достойным! — напутственно заявила блондинка, будто прочитав мои мысли. — Благородство без чести, как ножны без меча!

За оградой послышалось приглушенное хихиканье горожан. Как и всегда, философские высказывания шли у Аллерии из рук вон плохо.

— Кхм… — демонстративно закашлялась малявка, призывно глядя на Аарона.

Громко скрипнув челюстью, здоровяк вынул из-под подбитого мехом нагрудника оборванный кусок дорогого пергамента, возможно, спертый из княжеского кабинета. Возможно, этой самой ночью. Стопудово герцогиней.

Согласно наспех сварганенным подписям и печатям, некоему сиру Себастьяну Перейре, в полное пользование, со всеми доходами, и без подати господину, передавался некий салон «Аромат невинности».

Поглядев на покосившуюся вывеску, прибитую над дверью в особняк, я не сдержал протяжного стона.

— Сия бумажка только на подтирку и сгодится. — громко заявил князь, демонстративно сплевывая. — Ежели ты забыл, то напомню — град сей Простору кланяется!

— Не буди лихо, пока оно тихо, молокосос! Покуда Грисби носит имя моих предков, он ввек моим останется! Можешь хоть все ворота своими бородатыми дикарями измазать!

— А чтож ты с него налоги тогда не соберешь, а? Мешок забыл, али казна забита?

— Не забывай, кто тебя спас, сопляк!

— Спас⁈ Ты⁈ Меня⁈ Да ты собственный замок от разграбления не уберег! Даже курочек своих от вражьего стола уберечь не сподобился!

Не сговариваясь, феодалы двинули по улице, продолжая громогласно выяснять отношения. Такое легкомыслие могло показаться странным, но так уж устроен их мир. Грисби не может публично выразить одобрение Рорику, чтобы, не дай-то бог, никто не подумал, что он отказывается от своих шатких прав на город. А князь не может обвинить Аарона в том, что он его подставил, чтобы не предстать наивным дураком, позволившим собой воспользоваться.