Одевшись и проверив комнату все еще спящего Гены, который, судя по засосам на лице, тоже успел поручкаться с седым «пиявочником», я вдруг заметил, что в резиденции уж очень тихо. Ни топота дружинников, ни звона тарелок, ни стука игральных костей…
Вспомнив усеянную трупами дорогу, я быстро помотал головой и прислушался — сквозь выходящие на улицу разбитые окна доносились чьи-то голоса.
Перед резиденцией вытянулась пестрая лента любопытных горожан. Не решаясь приблизиться к самому особняку, они топтались за ограждением, глядя на парадный вход, где у самых ступеней высились благородные особы. Аллерия придерживала красивого трофейного скакуна, с сидящей в седле герцогиней, Грисби скучающе закатывал глаза, слушая возмущенное нытье своего «пиявочника», а князь протягивал одноногому деду целый рулон какой-то бумаги:
— Ну… Что болтать? — пожал он плечами, засунув толстый свиток за пояс старика. — Монеты не транжирь, печку мебелью не топи, девок блудных не… — князь поглядел на дыру в стене салона, из которой выглядывали купальни. — С девками уж как знаешь поступай. Не понимаю, на что еще сии развалины сгодятся.
Вместо ответа дед смахнул скупую слезу и похлопал метросекcуала по плечам, так и не решаясь обнять. Прощание давалось ему с большим трудом.
Странные они, какие-то… Рорик даже своим дружинникам руки не подает, за масть благородную переживает. А тут — на тебе! Такое панибратство и абы с кем. Или не абы?
Погоди, а что там за бумажка-то?
Заметив мое появление, двор резиденции тут же оживился. Грисби сплюнул, немногочисленные дружинники приветственно кивнули, Аллерия отвела взгляд, а герцогиня радостно пискнула и протянула руки к рыцарше, требуя, чтобы ее сняли с седла.
— Началось… — послышалось ворчание Грисби, когда малявка оказалась на земле. — Таким аллюром у меня даже говно поседеет… Будто турнира не хватило.
Князь неодобрительно скользнул по мне взглядом и снова отвернулся к деду, инструктируя его по каким-то бытовым делам. Заметив ажиотаж у лестницы, гвардейцы в синих плащах оторвались от расчесывания своих навьюченных лошадок и сообразили нечто, отдаленно напоминающее почетный караул.
— Миледи… — прокряхтел Аарон, отпихивая от себя настырного «пиявочника». — Мне ведомо, что вы порядком утомлены брюзжанием старика, но не соблаговолили бы вы снова обдумать свое решение?
— Ну разумеется… Нет! — весело замотала челкой малявка, трепетно принимая обнаженный меч из рук лорда.
Съежившись под пристальными взглядами окружающих, я нервно дернул глазом:
— Че это вы тут затеяли?
На казнь, вроде, не похоже…