Расположившись вокруг костра посреди гнилых деревьев и ужиная пшенной кашей вперемешку с тиной, капитан уже собирался назначить караульных и объявить отбой, как из-за толстого мертвого дуба явилась Она.
Мягко ступая по влажному мху изящными туфлями, отражая свет пламени стройными ногами, шурша легким пурпурным платьем, она без затей приблизилась к охреневшим наемникам. Ярко-зеленые глаза, копна идеально расчесанных роскошных рыжих волос, аппетитно выпирающий бюст… Посреди забытого богом вонючего болота, сногсшибательная красотка смотрелась как новогодняя гирлянда на надгробной плите.
Мелко дрожа, она прискорбно попросилась к костру, отчего обезумевшие без женской компании мужики, наперебой принялись уступать место молодой красавице. Дошло до мордобоя и еще немного и дело окончилось кровью, но вмешался капитан. Заткнув подчиненных и игнорируя их завистливые взгляды, он предложил женщине место возле себя и своего отца — того самого одноного деда. Последний, видимо задолбавшись сидеть весь день на своем ишаке, мирно посапывал, прислонившись спиной к трухлявому пню.
Усевшись на предложенное место возле высокого северянина, женщина с благодарностью приняла миску с кашей и флягу неизвестно откуда взявшегося вина. Звонко смеясь над дебильными шутками и откровенно флиртуя с пускающим слюну мужичьем, за все время она так и не притронулась к угощениям.
Я хотел спросить у мальчишки, что за лажа тут происходит, но шарпальщик куда-то запропастился. Мои попытки расспросить барышню на предмет того, как такая видная женщина очутилась одна посреди болота и почему ее туфли блестят от чистоты, а в шикарных волосах нет ни веточки, прервались, толком не начавшись. Что капитан, что наемники единогласно пообещали вырвать мне язык, если я еще раз посмею дерзить их госпоже.
Сама же «госпожа» презрительно морщила накрашенные губки, стараясь не глядеть в мою сторону. Почему-то, когда взгляд ее красивых изумрудных глазок нечаянно падал на меня, миловидное личико искажалось в гримасе презрения и тошноты.
К полнолунию мужики все реже пытались острить и бороться за внимание дамы, ограничиваясь преданными взглядами в сторону новоиспеченной госпожи. Только храп пенсионера да бахвальство капитана все еще разносились поверх высокой болотной травы. Вскоре умолк и капитан, уставившись на костер широко открытыми глазами.
В отблеске потрескивающего пламени, из-за накренившегося ствола мертвого дерева, блеснуло нечто отвратительно черное. Толстый панцирь насекомого переливался в свете огня, пока мерзкие тонкие лапки бесшумно тараторили по мокрой почве. И лишь тошнотворные жвала твари издавали едва слышимый треск, зазывая и подбадривая своих сородичей.