до крови осколками. Патрик медлил. Он уже положил на стол между нами ментальный амулет. В глубине его клубился знакомый мне белесый туман. И даже мимолетный взгляд в центр молочно-белого камня рождал дичайшее головокружение. — Пожалуйста. — почти беззвучно прошелестел Патрик после долгой паузы. — Катрина, я понимаю твой страх и твое смущение. Но иначе нельзя. Я обещаю тебе, что сосредоточусь лишь на необходимой мне информации. На все остальное очень постараюсь не обращать внимания. — Я уже сказала, что ты имеешь полное право поступать так, как тебе велит долг, — сухо отозвалась я. Еще сильнее сжала кулаки, так, что полукружия ногтей наверняка отпечатались на внутренней стороне ладоней. При этом изо всех сил старалась не смотреть на амулет, в глубине которого так чарующе переливалась мгла всеми оттенками белого и серого. — Катрина… Наверное, мне показалось, но голос Патрика неожиданно дрогнул словно от сочувствия. Но почти он вновь превратился в жесткого бескомпромиссного дознавателя, как будто его секундная слабость лишь почудилась мне. Его губы шевельнулись, словно он желал еще что-то добавить. Но этого не произошло. Патрик медленно кивнул и очень аккуратно разжал пальцы с амулета. — Постарайся расслабиться. Это я, скорее, угадала — настолько тихо прозвучала просьба Патрика. Но легко сказать — да трудно сделать. Естественно, я немедленно напряглась пуще прежнего. — О нет, так дело не пойдет. — Патрик едва заметно покачал головой. А затем вдруг перегнулся через стол. Мягко прикоснулся к моему подбородку, чуть придержал его, когда я попыталась отвернуться. — Катрина, ты же знаешь, я никогда и ни за что не причиню тебе боли. Я так и замерла, завороженно глядя в его глаза, где плескалась непривычная теплота и нежность. Между прочим, это было первое проявление хоть каких-то чувств с его стороны с момента моего спасения. А я ведь действительно чуть не погибла! Была вот просто на волосок от гибели. И вместо утешений получила лишь порцию обвинений и подозрений. Хотя… Лучше мне не предъявлять ему никаких претензий по этому поводу. Сама же сглупила. И сглупила очень сильно. — Просто глубоко вздохни — и посмотри в камень, — все так же ласково, как будто убеждал капризного ребенка успокоиться, продолжил Патрик. — Ничего не бойся. Я буду рядом. «Вот как раз этого я и боюсь». Понятное дело, это я тоже вслух не сказала. Патрик чуть помедлил, но потом медленно опустился на свое место. При этом одна его рука так и осталась лежать поверх моих сжатых кулаков, словно таким