образом он пытался успокоить меня. И, вообще-то, это помогло. Тепло от его прикосновения заставило меня немного расслабиться. — Молодец, — тут же отметил это Патрик. — Катрина, ты все делаешь правильно. А теперь сосредоточься на амулете. Я послушно перевела взгляд на камень, лежавший между нами. И мгла, клубящаяся внутри него, радостно встрепенулась. Закружилась смерчем, в глубине которого что-то загадочно посверкивало. Я знала, что нельзя этого делать, но все-таки сосредоточилась на огоньке. Очертания допросной комнаты дрогнули, словно растворяясь. Реальность перестала для меня существовать. — Умничка, — из какого-то невообразимого далека услышала я довольное от Патрика. — Катрина, только не напрягайся. Все идет так, как надо. И помни. Я увижу исключительно то, что ты сама мне покажешь. Поэтому сосредоточься на главном. Сердце невольно царапнуло от злости. Но почти сразу это чувство без следа растворилось в спокойствии, которое волнами исходило от амулета. Я не должна сопротивляться. Все хорошо. Я моргнула раз, другой — и медленно соскользнула в темноту забытия. Впрочем, почти сразу мрак посветлел, и я вновь увидела себя, прикованной к столу в своей лавке. — Думала, сбежала от меня? На мгновение меня пронзил дичайший ужас. Почудилось, будто вся сцена спасения лишь привиделась мне, и я сейчас вновь увижу обезумевшую бывшую лучшую подругу, которая занесла надо мной нож, желая убить. Однако страх тут же прошел, как будто кто-то могущественный легонько погладил меня по голове и пообещал помочь. Я видела, как Арделия что-то говорит мне. Наверное — в памяти прокручивался тот момент с ее признанием. Но все это было как-то… неопасно. Словно я вспоминала сон, а не переживала жуткий миг из моего прошлого. Спрашивается, и почему я так упиралась? Это действительно не больно. Патрик сосредоточен лишь на одной сцене. Ему совершенно необязательно знать… Ой. И картинка из прошлого замерцала, изменяясь. Теперь я была в гостиничном номере. Лежала на кровати и чувствовала на себе приятную тяжесть тела Патрика. Ой-ой-ой! Катрина Трелони, а ну-ка — немедленно вернись к Арделии! Незачем тебе вспоминать это утро. Потому что… Предательская память издевательски подсунула мне еще одну сцену. Вечер накануне, когда я куталась в банный халат и слушала шум затихающего ненастья, сидя напротив Патрика. А на моих губах все еще тлел вкус его поцелуя. Как же горячо я жаждала тогда продолжения! «Безумие, — вдруг коснулось меня эхо чужих мыслей. — Я не должен…» Я осознала, что услышала Патрика.