Глава третья
Мариэлла замерла на пороге, и ее взгляд, как обычно надменный и самоуверенный, скользнул по мне, затем переметнулся к Патрику. И я не сомневалась в том, что она заметила все до мельчайшей детали. Мои растрепанные волосы, припухшие губы, напряженный воздух в комнате, который можно было резать ножом. И то, как я смотрела на Патрика. Как женщина на мужчину, который страстно целовал ее несколько минут назад. Патрик не стал ждать вопросов или продолжения неловкой паузы. Он сделал шаг ко мне, встал рядом, небрежно и без малейшего смущения положил ладонь на мое плечо. Тепло его руки обожгло мою кожу сквозь ткань платья, как будто таким образом он желал заявить свои права на меня. Я осторожно повела плечом, но безрезультатно. — Проходите, госпожа Вустер, — сказал Патрик ровным тоном, словно не заметив моей попытки высвободиться. — Джоффри, закрой дверь, пожалуйста. Рыжий полицейский немедленно повиновался. Выполнил его распоряжение и замер на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. Явно не знал, что делать дальше и куда податься. Взгляд Мариэллы, острый и холодный, тем временем впился в ладонь Патрика, все еще лежавшую на моем плече. На мгновение ее ноздри гневно раздулись, а губы скривились в саркастической усмешке. — Какая трогательная сцена, — процедила она, подойдя к столу. — Я и не знала, что дознаватели магического надзора теперь утешают свидетельниц столь интимным образом. Или это часть новой методики допроса, господин Чейс? Патрик даже не вздрогнул и не поморщился в ответ на столь недвусмысленное обвинение. Его пальцы лишь чуть сильнее сжали мое плечо — не больно, но властно, напоминая, кто на самом деле здесь контролирует ситуацию. — Вы правы, это часть моей методики, — спокойно подтвердил он без малейшего стеснения. Затем медленно обошел стул, на котором я сидела, и остановился прямо за моей спиной, создавая тем самым иллюзию непроницаемой защиты. — Я предпочитаю располагать к себе свидетелей. В отличие от некоторых личностей, которые умеют лишь запугивать и оскорблять. Мариэлла прекрасно поняла его намек. Она чуть переменилась в лице, но почти сразу с вызовом вздернула подбородок. — Я требую, чтобы мне объяснили, по какому праву меня притащили в этот… — Она брезгливо огляделась, — …этот жалкий участок. Мой дядя будет в ярости, когда узнает. — Ваш дядя, — голос Патрика стал подчеркнуто мягким, отчего в кабинете мгновенно повисла та самая звенящая тишина, которая бывает перед грозой, — будет безмерно благодарен мне за то, что я не позволил вам окончательно