Щеки вспыхнули огнем, и я забарахталась в тисках чужой воли, силясь освободиться. Виски вдруг прострельнуло болью. Несильной, скорее, предупредительной. Мол, Катрина, не глупи. Расслабься и перестань сопротивляться, иначе станет гораздо хуже. И это верный совет. Арделия. Мне надо вспомнить, что говорила Арделия. Опять я оказалась в своей рабочей лавке. И опять видела, как на кончике ножа, занесенном над моей грудью, зловеще играют тусклые огоньки магической искры. Губы Арделии шевелились, но я не вслушивалась в ее речь. Это мне было не нужно. Я знала, что вновь испытаю невыносимую боль, когда она заговорит про убийство моей бабушки. «Любопытно», — опять услышала я отзвук мыслей Патрика. Ага. В тот момент Арделия как раз призналась, что не имеет никакого отношения к убийству Квентина. Вообще, как-то странно получается. Ведь именно с него все мои неприятности и начались. Он обнаружил извещение об ожидающем меня наследстве из Грега, которое благополучно затерялось в извечном бардаке почты. Потом сообщил об этом Мариэлле, и та начала охоту за моим бывшим мужем, ну а потом и за мной. Но именно его Арделия, если ей верить, и не тронула. И зачем он приходил в мою лавку накануне своей гибели? Если честно, выглядел он тогда каким-то виноватым. Словно набирался решимости сообщить мне что-то важное. А что, если его убили именно из-за этого? Но кто? Точно не Арделия. Она призналась в двух других убийствах, зачем ей отрицать это. Снявши голову — по волосам не плачут. Уже говорила бы про все. И вообще у меня сложилось такое впечатление, что плевать она хотела на мое некое наследство в Греге. То есть, она и интриги Мариэллы — это две разные вещи. Недаром про Квентина Арделия и слыхом не слыхала. И убил Квентина, скорее всего, мужчина. В этом я была солидарна с выводами коллег Патрика. Женщине огреть мужчину сверху по голове было бы весьма затруднительно. Или же это очень высокая и сильная женщина. Арделия пусть крепче и выше меня, но до комплекции Квентина не дотягивает и близко. Что, собственно, и подтверждают ее слова. В одиночку с Квентином она бы точно не справилась. «Ничего не понимаю». Это была не моя мысль, скорее, Патрика. Но я ее поддерживала. — Вы закончили? Резкий вопрос выдернул меня из состояния полусна-полутранса. Я растерянно захлопала ресницами, пытаясь сориентироваться в пространстве. Вот только что я была в своей лавке и переживала худшие моменты в жизни. И внезапно вновь оказалась в допросной комнате полицейского участка. Судя по всему, Патрик тоже удивился