бы, что тело Квентина обнаружила именно ты. Правда, в моей компании, но все же. Вообще-то, я тогда почти силком навязался в твои сопровождающие. Ты понимаешь, что это значит? Каждую фразу он буквально вколачивал в мою повинно склоненную голову. — Катрина Трелони. Я сделал то, что никогда не делал ни для одного подозреваемого в убийстве. А именно — позволил себе честно и подробно описать ту ситуацию, в которую ты угодила. Патрик одарил меня коротким взглядом. Его пальцы, надежно прикрывающие ментальный амулет, не сильно, но заметно подрагивали. — Пожалуйста! А это он выдохнул прямо в мои губы, резко перегнувшись через стол. — Катрина, прошу — просто сделай это! — добавил тихо. — Это снимет все вопросы твоей гипотетической виновности. Неужели ты не понимаешь, что я поставил на кон?! И столько отчаяния было в его последней фразе, что мне вдруг стало страшно. — А что ты поставил на кон? — спросила, хотя уже понимала, как отвечу на его просьбу. — Свое будущее. — Патрик попытался улыбнуться, но получилось плохо. Скорее, вышел болезненный оскал. — Свою репутацию. Всего себя. Я не выдержала и вновь всхлипнула. Честное слово, я не пыталась играть на нервах Патрика, но слезы сами собой выступили на глазах. — О нет, госпожа Катрина Трелони. — Патрик с особенным ядом выделил мою девичью фамилию. — Сколько раз тебе говорить, что плакать в моем присутствии бесполезно? Таким образом ты заставляешь меня лишь предполагать самое худшее. Ух, как коварно прозвучало! Я пару раз со свистом втянула в себя воздух, силясь позорным образом не разрыдаться навзрыд. Потому что он примет это за доказательство своего крайне сомнительного утверждения. Но я никак не понимала, как прежний мягкий, приятный и очень… Очень милый мужчина, который всегда приходил ко мне на помощь, может быть настолько жестоким и жестким. В памяти как-то вдруг всплыла утренняя сцена, когда он лежал на мне. А ведь тогда воздух между нами звенел от влечения. Патрик хотел меня так же сильно, как и я его. Подобное невозможно сыграть, каким бы гениальным актером он ни был. Но теперь между нами воцарился воистину могильный холод. — Катрина! Восклицание Патрика отрезвило меня. Я опять посмотрела на амулет, который он баюкал между пальцами. И вновь, увы, нахлынули сомнения. Я страшилась показать свои мысли Патрику не из-за того, что он найдет в них какие-то свидетельства моей вины. О нет, такого точно не случится. Но он увидит, что я втюрилась в него по уши. Щелкни он пальцами и просто попроси — и я немедленно растекусь