и не желает пускать тебя в свои воспоминания. Замолчал. При этом не переставал нервно постукивать пальцами по столу. — Но? — догадливо протянула я. — Ты же не закончил, не так ли? — Так, — ровно подтвердил Патрик. — Катрина… Его голос чуть дрогнул, и я удивленно посмотрела на него, впервые с начала разговора осознав, что он испытывает какие-то чувства ко мне. — Катрина Трелони, — почти сразу продолжил Патрик все так же подчеркнуто отстраненно. — Я не могу влиять на ваш выбор. Его вы должны сделать сами. — Опять на «вы»? — Я сдавленно хмыкнула. — Патрик, а тебе не кажется, что после всего пережитого… — Не кажется, — резко перебил он. — Катрина, не уводи разговор в сторону. Сейчас не об этом речь. Я послушно прикусила язык и в очередной раз повинно склонила голову. — В общем, я не хочу и не буду принуждать тебя к ментальному допросу. — Патрик нервно дернул одним уголком рта. — Но знай. Это самый простой и легкий путь для тебя доказать свою невиновность. — То есть, ты все-таки считаешь, что я могу быть причастна к убийствам? Как я ни старалась сдержаться, но чуть не закричала в полный голос от возмущения. Даже привстала со стула. И тут же осела обратно, когда Патрик, глядя на меня в упор, слабо приподнял бровь. — Вопрос не в том, что я считаю, — начал он сразу после этого, продолжая держать меня в плену своих глаз. — Вопрос в том, как посчитают в Даресе. А именно, в магическом надзоре. И в очередной раз замолчал, как будто решил, что сказал даже более, чем достаточно. — То есть? — пискнула я. — То есть, моя дорог… — Патрик осекся, проглотив окончание слова, и продолжил гораздо суровее. — То есть, Катрина Трелони. У меня в избытке улик в пользу твоей виновности. Да одно то, что Теона Лигред умерла от действия твоего семейного амулета, который, смею напомнить, ты не сдала в магический надзор, а незаконно хранила дома, — стоит многого. Да, Арделия призналась в убийствах. Но! Опять это проклятое «но». Она сделала это лишь с твоих слов, я-то ее не слышал! Это он почти выплюнул в мое лицо. И тут же откинулся обратно на спинку стула, как будто сожалея о приступе внезапной откровенности. Опять тишина. Такая противная, такая вязкая. Я искусала все губы в кровь, силясь успокоиться. — У меня нет ни одного доказательства, что ты как хранительница этих самых амулетов не замешана в убийствах, — после мучительной паузы опять заговорил Патрик. — Ты пыталась бежать. В тот момент, когда тебе ничего не угрожало. Ты всегда оказывалась рядом с местами преступлений. Вспомнить хотя