Как сама сказала — отравила травами. Так же, как позже расправилась и с моей бабушкой. Последняя фраза оказалась слишком трудной для того, чтобы произнести ее ровно. Как я ни крепилась, но все равно сморщилась и жалобно всхлипнула, ощутив, как горячие едкие слезы подступили к глазам. До сих пор не верю, что Арделия так могла поступить со мной! Столько лет я считала ее своей сестрой, а она… — Даже не вздумай зарыдать, — с непривычной строгостью предупредил Патрик, скептически покачав головой. — Катрина, не пытайся разжалобить меня таким образом. Сделаешь лишь хуже. Я пониже опустила голову, показывая, что поняла и приняла его замечание. Но все-таки отметила, что он отказался от столь пугающего официального тона, когда так и кажется, что вот-вот тебе предъявят обвинение в чем-то жутком. — Дальше. — Патрик вновь вернулся к своему пугающему бесцветному тону. — Что тебе еще сказала Арделия? — Что забрала мои семейные амулеты, — призналась я. — А еще обвинила меня в том, что я с преступной беспечностью обращалась с ними. Никогда не пыталась понять, какая именно сила скрыта в них. А она поняла это и использовала для своих целей. И да! Это она заказала яд на адрес моей лавки, подделав мою подпись! — Вообще-то, в чем-то она абсолютно права. Ты и впрямь обращалась с амулетами слишком небрежно. Мимолетное замечание Патрика, слетевшее с его губ, прозвучало очень странно. Да что там — унизительно. Как будто он полностью разделял презрительную позицию Арделии в мою сторону. И, естественно, я не смогла на это не отреагировать. — То есть? — прошелестела сухо. — Ты тоже считаешь, что я недостойна наследства своей матери?! — А разве не так? — максимально отстраненно ответил он. — Катрина, при всем моем уважении, но ты… Замялся, как будто не решаясь оскорбить меня в лицо. Но я и без того услышала достаточно. И, как ни старалась сдержаться, все-таки не выдержала. Первая слезинка сорвалась с моих ресниц. И плевать в этот момент мне было на недовольство Патрика. Но так много на меня навалилось! Всего несколько часов прошло, а кажется, как будто миновала целая вечность. Меня пытались убить, да не один раз, меня похитили, мне сказали, что моя бабушка была убита, моя лучшая подруга предала меня… О нет, в этой ситуации никто бы не сумел сохранить хладнокровие. В общем, я самым позорным образом сделала то, что мне приказывал не делать Патрик. А именно — расплакалась. Пару секунд я давилась слезами, боясь показать свою слабость. А потом… Потом просто уронила голову на скрещенные руки,