— Как он? — коротко спросил Седой. — Жить будет?

— Жить — да… — грустно ответил эскулап. — Но его раны… — он многозначительно умолк.

— Говорите, — нетерпеливо сказал Решетов, — я — не впечатлительная дамочка!

— Правый глаз он потерял… — начал перечислять доктор, — голова, плечи, спина и часть груди сильно обожжены. На лицо и затылочную часть головы требуется пересадка кожи. Что касается второго глаза, то неизвестно — будет ли он видеть…

— Да-а, — грустно протянул Сергей, — мрачный диагноз. — Скажите, а Вы действительно можете пересаживать кожу?

Помнится, когда Сергей лежал в госпитале, он навещал знакомого из ожогового отделения и помнил, насколько непредсказуем и труден данный процесс — кожа очень плохо приживалась, и некоторым больным делали пересадку по нескольку раз.

— Да, — с гордостью ответил лекарь. — Я делал это уже несколько раз. Поначалу куски кожи приживались на новом месте весьма тяжело, а то и вовсе… Но я научился особым составом обрабатывать подготавливаемую поверхность. К тому же мазь, которой я обрабатываю швы — выше всяких похвал! Имплантат приживается в течение 5–6 дней.

— Склоняюсь перед Вашим искусством! — уважительно поклонился Решетов. — Скажите, доктор, а когда с ним можно будет поговорить?

Эскулап беспомощно развел руками:

— На все воля богов, пришелец…

— Ясно, — сквозь зубы произнес Седой и тоном, не допускающим возражений, скомандовал, — как только придет в себя — немедленно сообщить мне!

Лекарь удивленно воззрился на собеседника, но тотчас послушно кивнул седой головой. В этот момент, видимо — разбуженная голосами, в комнату вошла Милана. Не задумываясь, что может подумать лекарь, она в слезах бросилась Сергею на грудь. Сраженный происходящим, доктор тактично опустил взгляд и чересчур поспешно вернулся к больному. Прижимая к себе рыдающую Милану, Сергей старался подобрать какие-то утешительные слова, но в голову лезла лишь пошлая заезженная ерунда, поэтому он еще крепче прижал девушку к себе и почти на ухо ей прошептал:

— Любимая, твой отец жив, а это — главное!

— Но он… он… — Милана страшилась даже слов о состоянии отца.

— Он поправится, — продолжил за нее Решетов. — Да, он уже не будет таким, как раньше — этого не изменить, но Витаро по прежнему останется твоим любящим отцом! Прости, я не умею утешать, но я видел людей, оказавшихся в более тяжелом положении, и, тем не менее, находивших в себе силы успешно жить дальше. Твой отец — один из таких людей!

— Но кому понадобилась его смерть⁈

— С этим, милая, мы вскоре разберемся. Непосредственные участники покушения вскоре будут наказаны. Что же касается заказчика… — Седой почесал переносицу и скривился, задев место ожога, — то, думаю,что мы вычислим и его. Постарайся сейчас принять все как есть и попробуй успокоиться. Знай одно — я всем сердцем с тобой! А сейчас, прости, мне нужно действовать.