Пока страшилась.

Сейчас она ничем не отличалась от растерянной девочки семи лет, которую я прекрасно помнил и которой очень нужна была забота, после того, как мой старший брат исчез и часть её мира исчезла вместе с ним. Я подумал о том, что моя с ней связь — слишком крепка. Иногда меня пугает это. Не беспокоит.

Пугает.

В такие моменты она чувствует мою боль. Как тогда, в Кварталах Пришлых. Ей это точно ни к чему, и я был бы рад, если Рут избавит Элфи от подобного бремени.

— Конечно, — улыбнулся я ей. — Конечно, пойду с тобой.

— До самого конца?

— А может быть и дальше. Именно так и должны поступать в семье.

Кажется, она перестала беспокоиться каким-то своим мрачным, затаённым мыслям и вздохнула с облегчением человека, сбрасывающего с плеч тяжёлую могильную плиту.

Как только мы вошли в протяжённую тень, пересекавшую долину узким угольным клыком, сразу же похолодало, и изо рта Элфи вырвалось первое облачко пара.

— Здесь всегда так?

— Остатки портала, пускай древнего и давно уничтоженного, понижают температуру. В прошлые века тут случались даже метели.

Перед нами возвышался конус улья, недостижимой вершиной пытаясь проткнуть розовое небо.

— Какой же он… — внезапным шёпотом произнесла моя спутница, задирая голову и придерживая рукой треуголку. Улей Светозарных легко побеждал высотой любое здание в Айурэ и даже шпили храма Рут во Вранополье. Люди пока так строить не научились.

Издали он казался отлитым из серо-белого металла, который неизвестные художники покрыли налётом инея, складывающегося в сложный геометрический рисунок. Но стоило подойти ближе, как становилось понятно, что это не металл, а материал, напоминающий кость с множеством крупных, величиной в арбуз, вмятин, покрытых разбитыми беловатыми друзами мутных кристаллов.

Конус вырастал из застарелой, едва угадывающейся среди одуванчиков, не ясно как выживающих в этом холоде, оплывшей вмятины, опираясь на восемьдесят шесть массивных костяных ног-опор, каждая из которых росла из земли, уходя в неё глубоко, точно корень.

Хотя, почему «точно»? С учётом того, что ульи Светозарные растят, как садовник растит любимый цветок, аналогия с корнями вполне себе подходящая.

— На рисунках они немного иные, — моя подопечная изучала поверхности, поры, кристаллы. Словно находилась в анатомическом театре, на лекции, желая запомнить каждый нюанс.

— На рисунках их предпочитают изображать в… хм… величии. Когда улей живой и полный. А этот мёртв, его уничтожили, на наше счастье. Так что любуйся, если так можно сказать, скелетом разрушенных надежд. Этот улей самый первый из появившихся и ближайший к Айурэ. Больше мы таких ошибок не допускали, особенно после того, как Светозарные перестали выходить из глубины и не противостоят рейдам в полную силу.