— Никогда! — жестко произнесла Фрок и тон её был холоден, словно клинок шпаги, вытащенной из лёдника. — Никогда здесь её не будет. Не рядом с моим внуком!

Я почувствовал странную усталость. Почти опустошение.

— Она и так была с ним, несмотря на все ваши препятствия, ритесса. Кому вы сейчас мстите своим решением? Они оба мертвы. Остались только я, вы и Элфи.

— Я не мщу, — признавать очевидное в этом вопросе не в её правилах. — Просто хочу, чтобы теперь было по-моему. В моём доме, на моей земле, не будет даже памяти о ней.

— Как бы вы ни старались, память о ней останется в вашем разуме, и вы не выжжете Оделию даже калёным железом, до конца своей жизни, — веско возразил я ей. — Единственный способ — принять случившееся и существовать дальше.

— И что же, о великий советчик, тебе вообще об этом известно?

— Ну, я же принял вас, со всеми теми ошибками, что вы совершили со мной и моим братом, — пусть это прозвучало жестоко, но я не находил в себе сил быть достаточно тактичным.

Её глаза под большими очками сверкнули злостью. Та, полыхнув, ушла в глубину, растворилась в зелени радужки.

— Вы оба — ошибка моего воспитания. Как и мой сын. Ил испортил вас.

Я мог бы многое тут сказать, но лишь напомнил:

— Оделия…

— Нет! — Ответ был всё также резок. — Нечего и некого здесь закапывать. Её кости навечно на дне Эрвенорд.

— Кости моего брата навечно под месяцем Ила, но это не помешало вам поставить перо и приносить незабудки на его могилу.

Незабудки её неожиданно смутили. Она не привыкла показывать мне свою слабость или мягкость, но я, приезжая на лодке, без предупреждения, несколько раз видел цветы на могилах.

— Они были вместе в жизни, дайте им остаться друг с другом и после смерти. Хотя бы так.

И она наконец-то сдалась. С неохотой, всё ещё ярким раздражением, но сдалась.

— Дери тебя совы, Раус. Сам занимайся её могилой. Я и пальцем ради неё не пошевелю.

Я поклонился, тем самым одновременно благодаря её и обещая обо всём позаботиться.

Фрок поправила очки:

— Ты решил заняться какой-то ерундой, вместо того, чтобы бежать.

— Бежать? Не навестив вас? Как можно.

— Хватит паясничать. Ты счастливо выкрутился, но надеюсь понимаешь, что это временно. Они не дураки и будут наблюдать. Авельслебен прав насчёт песчинки. Он выпустил тебя только потому, что надеется, ты приведёшь их к какому-то решению, более логичному и действенному, чем запереть тебя в комнате на неопределённый срок.

— Например, какому?

— Откуда же я могу знать? С учётом того, что ты не всё мне рассказываешь. И, кажется, не готов к этому.

— Готов. Поэтому и приехал сразу, после того как меня отпустили. Будет долгий разговор.