И Элфи всегда неизменно отвечала: «нет». Что в семь лет, что гораздо позже, когда я спросил снова.

Было ли это ложью?

Что же. Я с некоторым шансом, допускаю, что «да». Такая возможность существует.

Как я только что говорил, моя воспитанница умная девочка и слишком хорошо меня знает. Если бы она только указала мне настоящее направление, тогда, восемь лет назад, то я сорвался бы, несмотря ни на какие разумные доводы об опасностях, чтобы найти Рейна (живого или мёртвого) по горячим следам. И теперь, судя по рассказу Оделии куда их занесло, полагаю, что это привело бы к крайне печальным последствиям.

И Элфи, даже располагая сведениями, не желала, чтобы оставшаяся половина её маленькой семьи осталась лежать где-то под розовым месяцем на веки вечные.

Могу ли я её осуждать, когда поступил бы точно также, чтобы уберечь близкого мне человека?

Ну и за всем этим талантом крылась ещё одна причина — страх за Элфи. Мне известно, что рано или поздно она сделает то, что не позволила сделать мне. Если только имеется хотя бы шанс на получение последнего сообщения от моего брата — она отправится и найдёт его. Пускай не прямо сейчас, но через пять или десять лет.

Говоря Оделии, что отыщет Рейна, Элфи нисколько не лукавила. Она, действительно, могла это сделать, когда подрастёт и познает Ил.

Вопрос лишь во времени. И смогу ли я быть рядом с ней в этот момент, чтобы помочь?

Седьмой андерит не чета Шестнадцатому. Это укрепление выглядит куда внушительнее — чёрные стены гораздо выше, башни массивнее, никаких вьюнов и побегов на камнях. За ним следили даже сейчас, спустя века. Гарнизон всегда полный, разведчики выезжают осматривать окрестности и гоняют всякую мерзость, осмеливающуюся подходить слишком близко к Шельфу.

Здесь всегда многолюдно, бдительно и довольно… занудно. Эту точку я не любил, но она ближайшая от места обитания Морхельнкригера, так что порой я уходил и возвращался через неё.

В этот раз я не стал брать землю для древа, знал, что меня ждёт тщательная проверка и множество вопросов с пристрастием. Хорошенько всё обдумав, я выбросил медный росский пятак в пропасть и он, блеснув злым глазом, исчез на дне ущелья, надеюсь, что до конца эпохи. Не желаю никаких подачек от суани, особенно таких подозрительных. Пусть она отправляется к Сытому Птаху со всеми своими желаниями.

Сегодня я был единственным путником на подъёме и когда вышел на открытую, прямую, простреливаемую ядрами и картечью с выносных бастионов дорогу, на стене сверкнул блик — за мной следили в подзорную трубу.

Беспечности, как в Шестнадцатом андерите, здесь тоже не было. Сперва меня изучили через решётку во вратной калитке, затем уже впустили внутрь. Пятеро солдат в серо-синей форме Вспомогательного гвардейского стрелкового полка, бодрый розовощёкий капрал за главного. Спустя пять минут появилась колдунья — она была уже стара, сутулилась и опиралась на трость, сильно хромая и тяжело дыша.