Что она высматривает? Ожидает, когда я где-нибудь потеряю «маленький аппетитный не нужный мне кусочек себя», как любят шептать эти человекоподобные проворные твари? Или следит за мной ради чьих-нибудь интересов?

Последнее, признаюсь честно, нервировало.

Я, пусть и невольно, ввязался в игры Светозарных и, возможно, после гибели Кровохлёба или Медоуса, один из них, не дай Сытый Птах, но обратил на меня внимание.

Как и почему про меня узнали — вопрос другой.

Морг заразила вашего покорного слугу проклятущей паранойей и теперь мне чудилось, что за мной крадётся неуловимая драная совами тень. Она мерещилась мне в густых зарослях бересклета, за серо-синими камнями в русле пересохшего ручья, под ветками больных сосен с длинными желтоватыми иглами, покрытыми восковым налётом дыхания Ила. Любой шорох или шевеление листвы я воспринимал как присутствие седьмой дочери, и курок на пистолете был взведён.

Честное слово, замечу её — выстрелю.

Но если она и была где-то рядом, то прекрасно скрывалась. Дери её совы и всех её шестерых сестёр, если конечно они существуют.

Впрочем, моя настороженность сыграла мне на руку, ибо я был готов к неприятностям, а они, как вы понимаете, в Иле только и ждут того, чтобы свалиться вам на голову, точно голодная сова на беспечную мышь.

Было всё также холодно, облачка пара, вырывавшиеся изо рта, сносил стылый ветер. Это случилось, когда он изменил направление, на старом пожарище, где в пламени, пожравшем смолистые кустарники, погибли живущие здесь создания. Теперь от них остались лишь тонкие прутики обгоревших чёрных косточек и оплавленные кляксы оловянных украшений.

Среди чёрной, отсыревшей за время грозы земли, пачкавшей мои сапоги дегтярной грязью; обугленных древесных стволов, поваленных в совершенно хаотическом порядке, словно здесь швырялись бочками с порошком солнцесветов, висела тяжёлая тишина.

Тварь, которую какие-то умники назвали отсутствием присутствия, выползла на пепелище с неспешным «изяществом» объевшейся коровы, не сводя с меня совершенно недружелюбного взгляда.

В тот раз, у озера, он не решился, отступил по только ему понятной причине, но не забыл. И вот, дождавшись меня, решил поквитаться поди пойми совы за что.

Бежать не имело смысла. Пускай он и размером с ту самую гипотетическую корову, но, когда надо, двигается быстро. К тому же не догонит сам — догонит его странная магия. А от неё точно не спрячешься.

Выяснять, чего он желает, тоже не было необходимости. Уж точно не приходилось ждать приглашения на весёлую пирушку в его логово, свитое из нитей речного песка и бусин мутного кварца.