Армия неожиданно устроила его полностью, дав чёткий понятный уклад. В академию пилотов Брен, конечно, не поступил. Куда ему было угнаться за братом? Здоровье, однако, позволяло, и в десант взяли.
Брен прошёл двухгодичные курсы, немного пообтёрся на размеренном Севере. Работа не очень отличалась от полицейской. При его исполнительности и аккуратности уже начали вырисовываться перспективы.
Но парень сам напросился на Юг.
Если бы он знал, как встретит его этот Юг, он бы… А что — он бы? Отказался от возможности разыскать хотя бы могилу брата?
Брен был создан для жёсткого полицейского распорядка и не создан для войны. Повезло только в том, что прибыл на Юг в перемирие. Его подташнивало от рассказов здешних десантников о резне в городах.
Утром зашёл медик и осматривал как-то уж больно придирчиво. А потом велел забирать форменную одежду и идти в капитанскую.
С капитаном тоже не повезло. Он был мучительно, болезненно похож на брата: в мимике, голосе, движениях тела. И так же болезненно резок и невыносим даже в малых дозах.
Брен знал, однако, что капитан в очередной раз отсутствует, а судном командует зампотех — простой и понятный мужик. И поход в капитанскую представлялся ему делом простым и даже приятным. Служба шла без особенных порицаний, так что, может, и наградят чем.
Сержант переоделся, пригладил уставно короткие волосы, хотя здесь и не придирались к таким мелочам, поднялся на верхнюю палубу.
В капитанскую дежурный пропустил его сразу, и Брен с порога попал как кур в ощип. Потому что ждал его не Келли, а лендслер наземной армии Юга, генерал Макловски: огромный, бритый, плечистый мужик с пронзительными чёрными глазами. Человек ещё более дискомфортный в общении, чем капитан Пайел.
Брен часто видел командующего в эйнитском храме и несколько раз здесь, на «Персефоне».
Вообще на Юге всё было неправильно. Как может лендсгенерал спецона поддерживать приятельские отношения с одним из своих капитанов? Да ещё и не скрывая этого совершенно?
На нижней палубе рассказывали, что странная дружба тянулась за капитаном Пайелом ещё с Северного крыла, где они с лендслером якобы вместе служили.
Но как такое вообще могло быть? Командующему — лет сто пятьдесят, а капитану едва ли исполнилось тридцать.
Генерал Макловски оборачивается, и мысли Бренана разбегаются. Слишком внимательный взгляд. В животе холодеет, и начинают дрожать колени.
— Садись!
А сам стоит.
Брен колеблется, не зная, ослушаться ему устава или командующего.
Тот чуть сдвигает брови, и колени решают за бойца — он едва доползает до кресла.