Дьюп. Стыковочная платформа. Окрестности Джанги
В полной тишине командующие сходились на площадке, подвешенной между кораблями.
Техники с «Гойи» поспешно заканчивали монтаж кресел и защитных экранов. Они ретировались, едва завидев высокую фигуру эрцога.
Локьё появился едва ли не раньше Колина. Он двигался размашисто, зло. Затормозил посреди слепленного из аварийных платформ гулкого зала.
И тут же в начале противоположного коридора возник бывший лендслер.
Хаген шёл чуть сзади. Остатки белого тумана, герметизировавшего технические конструкции, тянулись следом за ним.
Локьё ждал.
Из третьего коридора показался тёмный силуэт комкрыла, генерала Абэлиса.
Десять шагов…
Двадцать…
Комкрыла сообразил поздороваться, но никто не ответил.
Локьё не отрываясь смотрел на Хагена. Колин Макловски стоял рядом с хаттом, но эмоций на его лице не было. Он закрыл себя вместе со звуками и тенями и, кажется, вообще потерял возможность чувствовать и говорить.
Комкрыла пожал плечами и опустился в одно из плавающих кресел.
От пола и стен тянуло холодом. Генералу Абэлису казалось, что он видит, как порастают льдом стяжки странного зала, висящего посреди пустоты. Он озяб и то и дело искал глазами часы.
Время шло. Командующие смотрели друг на друга и молчали.
Абэлис изучил стены, потом пол. Поднял взгляд…
И вдруг Хаген моргнул, словно бы отрываясь от внутреннего диалога с Локьё, и повернул голову.
Нет, у него было абсолютно человеческое лицо, но всё-таки…
Пропаганда в Империи оттачивалась уже сотню лет. Там, в самом её сердце, знали, что хатты могут вернуться. Имперцам с детства внушалась физиологическая непереносимость носителей искусственного интеллекта.
Спина генерала Абэлиса покрылась холодным потом, а волоски на теле поднялись, словно иглы. Он ощутил, что его выворачивает наизнанку и…
Локьё вскинул голову, шагнул вперёд и резко, словно бы оттолкнув своим взглядом комкрыла, вошёл глазами в Хагена, заставляя того обернуться.
Колин шумно выдохнул и опустился в кресло рядом с Абэлисом.
Хаген закрыл глаза и поднял кисти рук, изображая то ли шутливое, то ли настоящее поражение.
Локьё заморгал и провёл рукой по лицу. Тяжело развернулся к сидящим, огляделся, словно бы не понимая, где он.
Подошёл. Оперся ладонью о спинку кресла.
— Садись, — качнул головой Колин, склоняя её по-экзотиански вбок, но предложение озвучивая на стандарте.
— Зачем ты привёз сюда ЭТО? — Локьё сел, связав глазами и без того замедленные движения имперского командующего. — Не говори мне, что ты не знал! Это твоя свинская природа — всегда принимать единоличные решения!