Хотя… какое дело Ей до живых?
Да и мне сейчас можно всё. Я два года прикидывался табуреткой, и лишь в этот единый и долгий миг понял, что в какой-то момент начинают любить уже не ушедших, а себя, тоскующего по ним. А живое, что рядом, не видят, не замечают.
Не все и не всегда, наверное, но всё-таки…
Или все и всегда?
Брен продолжал топтаться у дождевой бочки, и я, не оборачиваясь, махнул ему рукой: вали, мол, отсюда!
Куда? Да хоть на «Персефону»!
— И Келли доложись! Или кто там на хозяйстве остался? Брысь отсюда!
Лиина знала, что так будет. Давно.
Трава сама поднялась до лица. Губы снова нашли губы.
Она отдавала мне Камалу и видела, что я люблю эту малявку так же, как своих детей. И ждала. Пока я догадаюсь и разберусь во всём сам.
Брен сумел заметить, что здесь всего лишь целуются? Какой наивный мальчик… Тридцать лет для Экзотики даже не юность — соплячество.
Наверное, Айяна предвидела всё это. Эйнитки умеют «сводить» людей, вслух не говоря ничего, но постепенно ломая чужие «нельзя».
Лиина приняла бы меня сейчас, будь я хоть узловатым корнем гвелии. Будь я хайбором или хугом с жёсткими кожистыми крыльями. И мне тоже было сейчас всё равно, кто из нас кто, где мы и зачем это делаем.
Она была жизнь. Теперь я понимал, какой «свободы» хотела от меня эта маленькая белобрысая мерзавка Данини.
Я обнял Лиину и ощутил, как в небе вздрогнуло ещё одно сердце — могучее шестиреакторное сердце моего корабля.
Это был сигнал с «Персефоны». Браслет на запястье пульсировал, словно мой же второй пульс.
Руки были заняты, я коснулся браслета губами и услышал нетрезвый голос зампотеха.
Он что-то спрашивал про Брена, наверное, этот ташип уже доложился ему.
Я сказал ему:
— Я люблю тебя, Келли!
— Чё⁈ — взревел зампотех. — Это какая падла со связью балует⁈
— Капитанская! — отозвался я.
И захохотал.
Кьясна. Эйнитская храмовая община
Ужинать мы сели с Айяной, Лииной и детьми.
Брен позорно бежал на корабль с одной из наших шлюпок — парни постоянно мотались туда-сюда между храмом и «Персефоной»: сменялись те, кто меня охранял.
Линнервальд улетел сразу после нашего с ним полуденного разговора. Колин и Мерис тоже слиняли — повезли куда-то Локьё.
Я подозревал, что повезли они его в отрытый нами на Кьясне архив, и если бы не Лиина, искал бы сейчас пятый угол. Но, оказывается, есть вещи и позабавнее знаний о давно потерянной Земле. Например, валяться вдвоём в траве за домом.
На ужин Айяна нажарила рыбы. Моей любимой речной полосатки — жирной и сочной. Я успевал и есть, и чистить рыбу от костей для малышни.
А ещё я гладил босой ногой щиколотку Лиины, а она кормила грудью Камалу.