Контр-адмирал Херриг буркнул что-то любезное, поддержав алайца под локоть. Его я насторожить не сумел.
Имперец оказался из маловнушаемых. Тупая непонятливая скотина, которой не помогли два реомоложения. Таких на Севере тоже хватает, видали мы их в железном ящике с рублеными алайцами.
Невнушаемый? Тем хуже для министра. Я истник, а не гипнотизёр.
Скала просто не ощутит, как её источит море. И рухнет сразу вся, стоит ей потерять точки опоры в текущей причинности.
Я искоса глянул на Мериса и понял, что веду себя верно. Генерал и планировал пугнуть Эйгуя, рассчитывая на мою вечную несдержанность и контр-адмиральскую глухоту.
Мой внутренний маятник опять набирал амплитуду, захватывая уже и алайскую часть зала. Крокодилы были «чужими», и «прокачать» их было непросто. Но я и не собирался обращать врагов в свою веру, только пугнуть.
Ментальное давление становилось всё более неприятным. Крокодилы нервничали, но никто не пытался противостоять мне. Вряд ли не могли, скорее — не пришло ещё время для козырей.
Алайский крейсер «Целебер», зал совещаний
Объявили о начале организационной части совещания. Дьюп, понятное дело, «опаздывал», но корабль инспектора Джастина уже вышел из зоны Метью, и алайцы его засекли. Значит, всё шло по плану.
В протокольную часть я не вникал. Запоминал лица, жесты. Проверял себя, отводя глаза и пытаясь предугадать следующую реплику или гримасу на алайской морде.
Ну и раскачивался. Постепенно расширял и углублял контроль над своими и чужими. Как море, набирающее штормовую силу.
В какой-то момент я вдруг чётко, словно на экране, увидел перед внутренним взором лицо Локьё.
Напрягся, сбился с дыхания и… потерял контакт.
Снова качнул условный маятник и снова, словно бы прямо на сетчатке, возникло пятно, оживающее знакомыми чертами.
Сосредоточиться на контакте я не сумел. Только ощутил — эрцог мысленно рядом со мной. Его более отработанное движение медленно, но неумолимо включало мой неумелый ритм в другой — тяжёлый, пульсирующий, вытягивающий жилы.
И это наконец заметили.
Голова закружилась, боль ударила в висок, и я раскрылся, принимая её. Даже не поморщился: ничего, боль я могу терпеть долго.
И вдруг заметил, как вспух нервничающий Эйгуй!
Ага, значит, алайцы начали воздействовать на нас с Мерисом. Эффекта ожидали совсем другого? Ну, извините.
Под черепом у меня пульсировало, однако контроля над происходящим я не потерял.
Мерис же вообще выглядел как огурчик. Генерал — тот ещё шутник. Или в башке у него есть категорически запрещённые биоимпланты, или… его пока просто не трогают.