Я коснулся пульта:
— Специнтенданта к капитану! И капитана Келли!
— Ну, даже если и можно, что это даст? — продолжал бурчать Млич.
Вошёл зампотех. Явно стоял под дверью.
Он, пожалуй, лучше прочих понимал суть моего бешенства. Сам поил меня с ложки, когда я валялся за неимением лишней медкойки прямо в каюте. Заштопанный, с непрекращающейся лихорадкой. Он знал, что и как меня бесит…
Всё, стоп. Эмоции — к Хэду.
— Капитан Келли, завтра приступите к консультациям по вопросу изучения системы штрафов при управлении младшим техперсоналом в Содружестве. Подключите интендантов, старший сейчас поднимется. Обратиться рекомендую к Дегиру, это именно тот зануда, который сможет правильно вас перенаправить. Будет плеваться ядом, передадите от меня горячий привет.
Я обращался к Келли «на вы», и это было вполне достаточное для него наказание.
Он видел, что я зол, кожей ощущал давящее раздражение, но его сердце в моём присутствии, надеюсь, больше не выкручивало нездешним страхом.
Я перерос свой гнев. Наверное, и это было для него наказанием.
— И последнее. — Я посмотрел на Дерена. — Кто там к тебе в ученики просился, Леон?
Лейтенант кивнул.
— Возьмёшь и будешь учить. Нормально учить, иначе самого заставлю экзекутором подрабатывать.
— Слушаюсь, господин капитан.
Дерен успел успокоиться и спрятать эмоции, и я не сумел догадаться, зашло ему такое решение или нет. Но было понятно, что никуда он не денется. Леон — щенок, конечно, но попытка не пытка…
Я хотел и Мличу сказать какую-нибудь гадость, но на пульте загорелся сигнал корабельной связи. И поскольку дежурного я выставил, кнопку пришлось отжать мне.
— Господин капитан, сержант Лембор, кольцевой сектор. У нас собака в коридоре рожает. Просилась к вам, но Логан её не пустил. У неё судороги и плачет, как ребёнок. Я не знаю, что делать, господин капитан.
— Тёмная Мать!
— Не понял, господин капитан?
— Стой, где стоишь! — Я скользнул ладонью по пульту. — Главного медика ко мне! Интенданта — отставить!
Открытый космос. «Персефона»
Всё-таки новый главный медик был понимающим мужиком. Другой согласился бы принимать роды у собаки только после орального насилия.
У девочки ничего не получалось: она скулила, судорогами перекатывались по брюху неспособные родиться щенки.
Нести её в медчасть было поздно. Мы соорудили стерильную подстилку прямо в коридоре, там же плавали медицинские ножи, контейнер с искусственной кровью.
Медик сказал, что придётся резать. Он уколол собаку обезболивающим, и бедняга вытянулась, только в животе всё ещё билась упорная жизнь.
Матово засветились асептические «перчатки» на руках начмеда.