Голоса медленно затихали, заглушаемые стуком тяжёлых магнитных ботинок.
На корабле была глубокая корабельная ночь. Келли и Млич надеялись, что уж сегодня им никакие керпи не помешают напиться.
Шаги стихли.
— Видал? — раздался шёпот, и в коридор просочились два дежурных бойца.
— Ага. Если Гарману не доложить — убьёт.
— Так давай разбудим?
У капитана Тьярро Келли и навигатора Ивэна Млича оставалось ещё десять минут относительного покоя.
Очень относительного. Потому что в капитанской скучал на дежурстве Леон. (Ну и что, что нет капитана? Не спится же.)
А вот Логану как раз спалось. Он видел сладкие сны прямо под пультом на собачьей подстилке, в обнимку с Кьё и её щенками.
Дьюп. Готто. Север Империи
— Ты же аристократ, Томаш, какое тебе дело до этих ублюдков?
Толстенький, но подтянутый и холёный чиновник поморщился, опускаясь в кресло напротив лендслера наземной армии Юга Колина Макловски.
Колин прилетел по приказу военного министра Херрига, но решил сначала заглянуть к старому приятелю, очень тёртому и допущенному во многие правительственные кабинеты.
Они были знакомы ещё по университету, а потому заместитель военного министра по внешней политике, недавно назначенный куратором по южным территориям, Хайлик Абрамович Долгин знавал лендслера как Томаша, лорда Михала, что безмерно ему льстило.
Заместителю, а не Дьюпу.
Под ублюдками чиновник понимал смешанное имперско-экзотианское население Юга.
Государство никогда не заботится о своих подданных больше, чем это необходимо ему самому. Именно эти мысли навевал просторный кабинет чиновника, оформленный в стиле вроде хай-тека. Всё здесь было дорого и солидно и не оставляло места эмоциям.
Сразу становилось понятно: госмашина — это машина, созданная исключительно для насилия одних над другими. А если вдруг случится переворот или революция, то и новая госмашина будет делать то же, что старая.
Суть не в идеях разных партий власти, а в самих людях. Именно люди должны были измениться, чтобы сломать что-то в этой порочной схеме.
Но люди меняются медленно. Две тысячи лет назад земляне были примерно такими же, как экзоты и имперцы. С небольшой поправкой на малое число тех, кто мог видеть причинность и управлять ею.
Но таких было пока меньше погрешности. Империи проще было вычеркнуть этих, лишних. И установить простой и понятный порядок: ешь-пей-покупай-воюй. Это и означало быть человеком в самом простом его понимании.
Содружество совершило в своё время страшное преступление против имперского понимания государства — ввело контроль над интеллектуальными способностями кандидатов на тёплые места.