Алайские боевики уныло готовятся к обороне, но у них появляется суперпроблема. Вслед за инспектором Джастином через дыру, проделанную Энреком, в совещательный зал «Целебера» проникают две тонкие девичьи фигурки.
Эйниток трудно не опознать по юбкам и ритуальным браслетам, и суеверные алайцы с воем сбиваются в кучу.
Алайских боевиков осталось не больше сотни, хотя поначалу я насчитал что-то в районе трёхсот. Часть мертва, часть разбежалась или прикинулась «мясом».
Я различаю слова молитвы. Боевики не хотят умирать «белой смертью». Для них это страшный грех.
Мерис наклоняется надо мной, бьёт по щекам, пытаясь привести в сознание. Суёт что-то в рот. Потом приподнимает за шиворот, и я сажусь, где лежал.
Инспектор Джастин приближается к корчащемуся Эйгую, шевелит губами. В зале становится тихо, и я слышу:
— … Формулу отречения!
Эйгуй морщится, но, встретившись глазами с инспектором, кашляет и давится воздухом, словно его душат. Скорее всего, так оно и есть.
Алайский министр сдаётся и бормочет что-то по-алайски. Я останавливаю видео и нажимаю: «Перевести».
Потом начинаю хохотать, давясь смехом и проснувшейся от тряски болью. Формула отречения у алайцев очень похожа на обещание удовлетворить инспектора сексуально. Очень похожа. Ну, вот прямо-таки это оно и есть!
Получив своё, инспектор Джастин отводит глаза, и министр валится мордой в колючий ворсистый ковёр. Но после приподнимается кое-как и что-то кричит своим. Это я понимаю и без перевода, потому что боевики тут же пятятся к люкам в полу.
Эйгуй злится и кричит что-то ещё. Алайцы, косясь на эйниток, начинают собирать трупы товарищей и сбрасывать вниз.
Человек Мериса, в облике генерала Райко, лихорадочно чешется. Я догадываюсь, что маску ему накладывали второпях на гель, и кожа под ней зудит.
Остатки стальных дверей открываются с душераздирающим визгом. Появляются остатки нашей делегации: два эйнитских парня — Йтан и Ликста, самый молоденький, тот, что с алайской кровью.
Судя по довольным лицам, они сами разблокировали дверь.
Я с удивлением замечаю, что генерал Мерис не только колет мне стимулятор, но и пытается перевязать. У него есть спас-пакет, который сам выделит нужный антибиотик, нужно только распаковать и наложить.
Вот тут сознание возвращается ко мне, и я понимаю, что примерно с этого момента помню кое-что сам.
Но силы кончаются, и я засыпаю в медкапсуле, так и не вспомнив, что было дальше.
Открытый космос. «Факел». Четыре часа спустя
Табличка карантинного оповещения над дверью медбокса мигнула и погасла. Значит, тот, кто хочет войти, условно здоров.