Один из северян, генерал Николаз Райко, прыгает на стол и начинает курочить кресло алайского министра.
Похоже, Мерис разгадал, как отключается психомашина. Оно и немудрено. На данный момент генерал — самый опытный разведчик в освоенном пространстве.
Северяне начинают нервничать: у неистников — тоже достаточно сильные головные боли. Плюс они видят, что генерал Райко выполняет приказы Мериса, и понимают — их где-то надули.
Всё это время по совещательному залу летают оторванные руки, ноги, головы.
Если Дьюп сражается малозрелищно, но убойно, то Энрека смело можно рекомендовать в киноакадемию. Он рычит, скачет по залу, прыгая с места метров на восемь, уворачивается от сетей и прикрывается чужими телами от сенсорных излучателей. Он эффектен и смертоносен.
Колин только рвёт и уворачивается. Но давит так, что вокруг него целая куча дохлых крокодилов, не выдержавших психического наката.
К нему просто не могут подойти близко. Он стоит над телом Имэ, не давая алайцам стащить недорегента.
Только Мерис в глазу урагана. На него никто и не пытается нападать.
Он — личный противник Эйгуя. Алайский военный министр посчитал бы оскорблением, если бы вмешался кто-то из подчинённых.
Мерис с Эйгуем мирно беседуют. Спокойные и взаимно вежливые. Вокруг них скачут боевики, летают трупы.
Алайский министр светел и благостен. И так же кровоохотлив.
И вдруг Эйгуй с рёвом бросается на Мериса. Потому что мнимый генерал Райко всё-таки нашёл нужную кнопку!
Невидимая сеть психического воздействия гаснет. Это заметно по лицам северян: только что болезненно-искажённые, они разглаживаются.
Мерис стреляет из своей смешной пластиковой коробочки. Эйгуй падает, но совсем не так, как пару минут назад Имэ.
Министр воет от боли, по искажённому лицу текут прозрачные блестящие слёзы — оказывается, плачут алайцы совсем как люди, только более обильно. Он рычит, пытаясь подняться.
В проломленную в дверях дыру проникает инспектор Адам Джастин. За ним идут тяжеловооружённые десантники, и боевики отступают к дыре в арене.
Среди алайских генералов начинается раздрай. Старенький Пегус героически бросается наперерез инспектору, пытаясь увлечь за собой струсивших боевиков.
Я смотрю на секундомер — если считать от времени первого слайда, прошло три минуты двенадцать секунд. А по внутренним ощущениям кажется, что прошла целая вечность.
Зал разгромлен. Трупов на полу не меньше сотни. На потолке осталась только одна люстра — алайцы сами их посбивали, пытаясь попасть в скачущего по залу Энрека.
Лицо Колина дёргается, и звериная гримаса утекает куда-то вовнутрь, но это мало влияет на его физическую силу. Отброшенный им алаец отлетает метров на пятнадцать и проламывает пластиковый декор стены.