До определённого момента Имэ полагал, что противник у него один — я.
Локьё всё это время пытался пробиться на «Целебер» через моё сознание. Контакт был неустойчивым, и стабильное подключение установить не удавалось.
Лишь когда хлынула кровь, и моё сознание поплыло лодочкой в водоворот Бездны, эрцог Дома Сапфира сумел воспользоваться моментом и включить в мой поединок с Имэ себя и Симелина.
Недорегент ощутил это сразу.
Реальность окрасилась для него в знакомые тона Сапфира и Ильмариина, чей эрцог никогда раньше не лез в большую политику.
Эти Дома уже две сотни лет стояли на крайних позициях. Симелин был негласным противником Локьё. Он боялся открыто выступать против синего эрцога, но собирал под своё крыло всех недовольных и обиженных. И вдруг эрцоги «смешали камни».
Имэ понял, что это конец. Ему не стать на своей родине даже предателем. Только чужим, отверженным и изгоем. Люди Симелина обеспечат ему этот «подарок судьбы».
Раз за моим плечом и зелёный эрцог, ни о каких судебных тяжбах и юристах речь уже не пойдёт. Всё человеческое будет вымарано из отношений Дома Аметиста с миром. Его кровь канет в небытие. Без права не то что наследования — жизни.
Может, недорегент струсил, может, пожалел Эберхарда. А может — всего понемногу.
Локьё и Симелин — две крайних в Содружестве силы. Активная и пассивная. Их совместное решение — приговор.
Угадал я или нет, но факт был налицо: Имэ свернул накат.
Изодранная нами причинность дёрнулась и поползла обратно на нагретое место, стягивая лоскуты и заращивая разрывы. «Целебер» заскользил назад по шкале времени.
Я не знаю, чего хотел Локьё, мне не по силам такое прочесть, но пока я оставался в сознании, причинность пестрила разноцветными сполохами. Наверное, она менялась.
Однако алайский военный министр Эйгуй тоже был не вчера сделан.
Сообразив, что поединок вступает в свою последнюю решающую фазу, он включил психомашину.
Такие машины генерируют волны, что глушат сумму верхних частот мозга — альфа, тета и прочее. Эта была настроена на «особо развитых» гуманоидов, чтобы не покалечить северян.
Психомашина — не куртуазная волновая клетка, ограничивающая возможности мозга. Она не заставляет его метаться в капкане и сводить хозяина с ума. Она просто лупит на поражение по «человеческим» частотам. И чем выше эти частоты — тем хуже.
У северян никаких особых способностей не было, им грозила разве что головная боль. Энрек и Дьюп легко уходили из человеческой части диапазона в нечеловеческий, превращаясь на время в зверей. А Ингваса Имэ алайцы жалеть не стали — зря он думал, что в безопасности на «Целебере».