Впрочем, и Николай Николаевич активно с «национализмом» боролся. Хотя ему было плевать на национальности, он исходил из принципа «хороший бандит — мертвый бандит», а раз уж в его подчинение передали группу профессиональных «чистильщиков», то не воспользоваться этим он счел просто неразумным. И к весне двадцатого года дашнаки закончились в Нахичеване и Занзегуре — совсем закончились. Просто потому, что с бандитами никто вообще церемониться не собирался, поскольку руководство страны приказало «бандитов в плен не брать». Впрочем, бандитов не брали в плен не только на Кавказе, проведенная зачистка в Москве, Петербурге и Одессе тоже показала местному населению, что власть бандитов вообще людьми не считает. И людям это понравилось — ну, большинству людей. Ну а те, кому это не понравилось, затаились и постарались вообще не высовываться, хотя бы потому, что правительством понятие «бандит» трактовалось довольно широко.

После зачистки больших городов специальные отряды, отнесенные к новым «внутренним войскам», поехали «чистить» города поменьше — но эта работа была вообще второстепенной для попаданцев, а вот к основной работе они лишь приступать начали. Очень неторопливо начали — потому что четырнадцать человек все проблемы решить не в состоянии. И даже полторы сотни не в состоянии, а больше людей пока им найти не удалось. Выход был один: людей нужно было специально готовить — но ведь и тех, из кого можно было подготовить требуемых специалистов, нужно было сначала найти, а затем тщательно и планомерно внушить им верные мысли. То есть не внушить, а объяснить, почему конкретные мысли являются «единственно верными» — но ведь у каждого человека уже имелись вполне сформированные убеждения, и изменить их было ну очень непростой задачей. Непростой, но довольно часто все же решаемой. А иногда были и исключения, причем очень приятные — и довольно полезные. Для России полезные — но, что было важнее, полезные для всего человечества. Не сразу полезные, но в перспективе…

В самом начале года группа петербургских студентов под руководством профессора Фаворского запустила первую установку по производству искусственного каучука из спирта Вообще-то это нельзя было назвать «научным подвигом», тут подвиг был, скорее, технологическим — ведь вся химия процесса была отлажена еще задолго до войны, но вот придумать промышленную установку, которая готовый продукт выдавала не граммами, а центнерами, было очень непросто. А добиться того, чтобы эта установка еще и работала относительно долго без поломок, было еще труднее. Опять же, из-за отсутствия сколь-нибудь квалифицированных рабочих, поэтому больше половины персонала новенького каучукового завода' состояла как раз из студентов старших курсов и уже готовых инженеров — хотя, сколь ни странно, с инженерами все оказалось проще, чем думала Наталия, курировавшая эту работу. Проще хотя бы потому, что внезапно образовался некоторый «избыток» инженеров.