Возникали — однако армия их пресекала в полном соответствии с законами Российской Республики (действующими, впрочем, одинаково по всей территории страны). И один человек во всей России этому откровенно радовался: по закону бунтовщики отправлялись (большей частью ненадолго) на постройку «стратегических коммуникаций» — и у министра Кригер-Войновского полностью исчезли проблемы с комплектованием строительных бригад, необходимых для прокладки новых железных дорог. Ну а то, что большая часть этих дорог строилась в местах, от столицы весьма удаленных — так это география у России была такая. Большая она — Россия. Но пока еще довольно бедная. Бедная и безграмотная. А вот средств на борьбу с бедностью и безграмотностью было очень мало. Мало было средств, зато долгов много — впрочем, с долгами стало кое-что проясняться.
И не только с долгами…
После Нового года Андрей смог вздохнуть спокойно, вот только вздыхать ему пришлось уже четырнадцатого января. Потому что первого января в двадцатом году в России не было: страна перешла на общеевропейский календарь. Впрочем, по-настоящему спокойно он вздохнул еще спустя неделю, сразу после того, как Николай Второв прислал ему результаты проверки внешних долгов и обязательств. Очень интересные результаты, даже по одной Франции интересные: во Франции Россия действительно разместила облигаций на три миллиарда — и все вырученные деньги заплатила за поставку разных (большей частью военных) товаров разным французским же компаниям, однако получила Россия этих товаров заметно меньше, чем на два миллиарда. То есть недопоставка по стоимости оказалась около миллиарда двухсот миллионов (Николай Александрович сумму указал даже с копейками), а еще Франция просто «взяла поносить» у России золото на сумму в сто пятьдесят восемь миллионов золотых рублей. Это все Второв еще в ноябре выяснил, а Штюрмер после этого заставил французов золото России вернуть: еще в конце семнадцатого было принято решение долг французам отдавать их же франками, полученными от продажи всяких русских товаров (и в первую очередь — лекарств). Но все равно у лягушатников нужно было выкупить облигаций почти на полтора миллиарда рублей — и это было грустно.
То есть было бы совсем грустно, однако расчеты, допустим, с Британией оказались более интересными: Россия в виде займов (выплаченных уже британцам) взяла почти пять миллиардов рублей, а заплатила за военные товары несколько больше: русское золото тоже обильно в британские банки перевозилось. И переплата (за товары, которые в Россию не попали) оказалась в районе чуть меньше шестисот миллионов. В Лондон на переговоры был послан назначенный заместителем Штюрмера товарищ Красин — и после не самых простых переговоров Леонид Борисович смог договориться, что «разницу англичане вернут» именно золотом. Правда, вернут не сразу (похоже, что у англичан просто столько золота не было), но вернут. Пока они отправили (через Швецию) только двести миллионов, а вместе с золотом в Россию поехала очень большая команда британских политиков и промышленников (как заметила ехидная Катя, «чтобы уговорить русских дикарей вместо золота взять стеклянные бусы по цене бриллиантов»), однако уж что-что, а цену бус и зеркалец в русском правительстве знали неплохо. Так что пока эти делегаты оплачивали номера в «Метрополе» (по сотне-две рублей в сутки) и пытались найти в заснеженной стране хотя бы несколько идиотов — но специально назначенные (и очень профессиональные) люди идиотов к ним не подпускали.